Евгений Горный: ПОЛУФАБРИКАТ |
Страница 1 из 3  полуфабрикат Евгений Горный: Образ мира: Полуфабрикат Декадентская поэма в трех актах Посвящается Кэт I. Душа так жаждет красоты, что обретает только пепел красоты. Агломерации больной пустые руки роняют воздух в тень креста... И все ж изменчивое нечто неизменно Течет река, и мостовые, к утру пустые, созерцают облака. В своем уме, без мыслей, без вещей, пройдя насквозь вокзал потусторонний, в пространство Невского ты падаешь случайно, как в сон чужой немая чайка. Душа так жаждет красоты, что получает только пепел. Деревья шелестят на фоне стен желтушных, блистает золотом игла Адмиралтейства, портал отлично завершает свалка, в проеме арки возникает мент. Я снова здесь. Я вновь увидел небо, почти бесцветное, немыслимое небо, чугунные ограды, рябь канала, сквозь дыры памяти божественную Вас... Здесь кавалеры с дамами гуляли и на мосту телега проезжала, здесь просвещенна в муках мысль рожала прекрасный мир, когда в года глухие не открывают, рот закрывши, глаз. Начнем же, братие. Прекрасный Парфенон! пою твой мир, в котором дрянь прекрасна, где в подворотнях голубиной ласки сплетают хор паршивые коты, где, раз поднявшись на дыбы, застыли кони, как октябрьские лужи, где ты порою сам себе не нужен, где сухо в дождь, и не найти травы. Душа так жаждет. Что же, выпьем кофе. Здесь сумрачно, уютно и тепло. Снаружи льется дождь неторопливо. Полузнакомые сайгоновские спины приветствуют тебя, хайратый Цезарь. Пью маленький двойной неторопливо. Я снова здесь. Куда потом - неважно. Вперед, душа, cквозь электрическую тьму! Ты знаешь странность городских окраин, где чебуречная как ива на ветру, где нагота фабричных стен сетчатку ранит, и где на путь двоящийся трамваев любовники вступают поутру. А во дворах трепещется белье, и в баке мусорном старуха копошится, и кто-то с неразборчивым лицом всегда идет беззвучно за тобой. Течет проспект, и площадь пузырится. И зрители переживают мнимость сильнее, чем реальность жизни, и зал пережиавает всех. Круги по Питеру, кривая прямота. Экран, пульсируя, пересекает точка. Тьма расщепляется на голоса. Вы правы, мэм, прекрасная погода. Прекрасная, да-да, и день прекрасный, и дождь, и мост мучительно прекрасный, еще один прекрасный на исходе, еще один, да-да, конечно правы. Прекрасны освещенные витрины. Не важно, что забыто Ваше имя. О как многообразны формы рая и в этажах, и в улицах, и в парках! Как хорошо в извилинах ненастных, блуждая в отблесках реклам и светофоров, все принимать в спокойном узнаванье, все узнавать в спокойствии знакомом. Как хорошо... Тогда, теперь, прекрасно... Ты снова здесь, ты здесь, ты снова... Мысль ускользает. Путаясь, скользя и запинаясь, я пробую продолжить. Что пытаюсь представить я? Безмолвствует молчанье. Лишь водный плеск, блистая, нарастает. И крысы скользкие бросаются и тонут. И рукоплещет обезличенная память. У мусорного бака кто-то шевельнулся. В окне на третьем этаже мигает резкий свет. И ты вдруг понимаешь, что вернулся. Они зовут. Они ведут по кругу. Теряю нить и мозг пронзает голод. Иди в Гастрит, дружок, еще там можно похавать со стола объедков. Агломерацию бьет дрожь и тремор. И чайка падает, крича, взлетая в небо. И чей-то голос ровно произносит: ты снова в тупике, дружок. |
|||||
| « Пред. |
|---|
|
|