Литературный журнал геосимволистов "Мой берег". Библиотека "Символика"

Для подтверждения выясненной выше средневековой оценки солнечных затмений как знамений, в особенности в тех случаях, когда они из постпозитивного положения переносятся в препозитивное, приведем гораздо более поздний и точно установленный нами факт из литературы XVII в. В 1670-х годах крупнейший древнерусский писатель Аввакум в своем "Житии" описал два наблюдавшихся им солнечных затмения, хронологически переместив их в препозитивное положение и приурочив к тем реальным обстоятельствам, которые, по его мнению, этими знамениями должны были предрекаться. "А в нашей Росии, - писал он, - бысть знамение: солнце затмилось в 162 году, пред мором за месяц или менши... являя бог гнев свой к людям: в то время Никон отступник веру казил<...>" И далее: "Потом, минув годов с четырнатцеть, вдругоряд солнцу затмение было; в Петров пост, в пяток<...> тма бысть; солнце померче... и протопопа Аввакума<...> в то время... остригли в соборной церкви власти и<...> в темницу<...> бросили. Верный разумеет<…>". В первом случае затмение произошло 2 августа 1654 г., и это было не "пред мором", как писал Аввакум, а после его начала, так как эпидемия чумы началась в Москве в июле того же года. Церковная реформа была начата патриархом Никоном в феврале 1653 г., то есть задолго до того времени, когда по поводу этой реформы, как считал Аввакум, бог явил "гнев свой" в виде затмения. Во втором случае затмение произошло 22 июня 1666 г., действительно, в пятницу и в Петров пост, но, во-первых, это было не через 14 лет, как писал Аввакум, а через 12 лет, после первого упомянутого затмения, а во-вторых, Аввакум был "острижен" (лишен духовного сана) в кремлевском Успенском соборе 13 мая и заключен в темницу 15 мая 1666 г., то есть до затмения солнца, а не после него, как ему стало казаться впоследствии. Аналогичные факты еще более вероятны для эпох древнейших.

В соответствии с закономерностями развития устной родовой легенды и эпического творчества все обнаруженные солярные совпадения в памяти князей, очевидно, синхронизировались, а в творчестве их певцов (от Бояна до автора "Слова") поэтически типизировались, представляя благодарнейший идеологический материал для символического изображения.

* * *

После этих наблюдений мы получаем возможность по-новому подойти к оценке давно известного факта о затмении солнца во время похода Игоря. "Знамение" (полное затмение солнца 1 мая 1185 г., 16 ч. 48 м.) произошло в 13-й раз в княжеской родовой истории и в 14-й раз применительно к названным выше князьям. Это событие застало младших князей Ольговичей (Игоря с родственниками) на берегу р. Донца, после чего они потерпели сокрушительное поражение от половцев 10 мая, то есть с таким же десятидневным сроком после знамения, с каким последовала смерть их деда Олега.

Есть все основания полагать, что в провиденциальном сознании феодалов (как на уровне христианского культа, так и языческого суеверия) в среде самих Ольговичей, их родственников - князей, а также и летописцев, и певцов княжеской "славы", такие вековые трагические обстоятельства, как повторение солнечных знамений, могли стимулировать символическое истолкование и по отношению к другим совпадениям, связанным с родовой традицией повторения тех языческих княжеских имен, обладатели которых, как казалось, были давно отмечены солнечной зависимостью. Дед Олег и его внук Игорь были Святославичами, а великий князь Святослав первым в роде умер перед затмением солнца. Игорь получил свое "мирское" (языческое) имя в честь дяди-мученика Игоря Олеговича (имя восходило к Игорю Рюриковичу). Младший сын Игоря, упомянутый в "Слове", носил имя прадеда -- Олега. Племянник Игоря (участник похода) - имел отчество - Святослав Олегович. Другой герой "Слова" - Всеволод Святославич ("Буй-Тур") был тезкой своего дяди Всеволода Олеговича), который в свою очередь был отцом героев "Слова" великого князя киевского Святослава и князя черниговского Ярослава. Имена последних "Святослав" и "Ярослав" совместили имя и отчество уже упомянутого Святослава Ярославича, общего прадеда героев "Слова".

Героям "Слова" - Игорю и Всеволоду Святославичам, и их двоюродным братьям Святославу и Ярославу Всеволодовичам, со всеми их родственниками, - "судьбы" их княжеского рода были известны, несомненно, не только из летописей и эпических песен, но в первую очередь из живого родового предания. Князь Всеволод Олегович (родившийся в 1094 г.) был взрослым, когда солнечное "знамение" предвозвестило о смерти его отца Олега (1115 г.). От отца Всеволод мог знать о сходных обстоятельствах смерти своих дядьев (Глеба в 1078 г.; Романа в 1079 г.), а затем сам был современником аналогично объясненной в летописи смерти своего двоюродного дяди Святополка (1113 г.), а также - двух дядей Давида (1123 г.) и Ярослава (1129 г.). Такое же знамение при смерти самого Всеволода не могло остаться незамеченным его взрослым сыном Святославом (род. около 1125 г.), старшим из героев "Слова", который ранее мог воспринять от отца рассказы о жизни и смерти своих дедов и прадеда. Затем на живой памяти Святослава Всеволодовича при аналогичных совпадениях был убит его дядя Игорь Олегович (1147 г.). Младший брат, Ярослав Всеволодович (род. в 1140 г.), был в это время семилетним ребенком, но ко времени убийства их общего двоюродного дяди Изяслава Давыдовича (1162 г.) и он стал взрослым. А в это время Игорь Святославич (род. в 1151 г.) стал отроком. Все они, включая Всеволода ("Буй-Тура", род. около 1155 г.), очевидно, получили известие о смерти их троюродного брата Глеба Ростиславича (1176 г.) при таком же знамении.

Как известно, Игорь отправился в поход на половцев 23 апреля, тайно от Святослава, но получив в помощь тюркский полк "ковуев" от Ярослава. Он избрал эту дату, видимо, потому, что она имела для него символическое значение (день памяти святого Георгия Победоносца, именины Игоря, христианское имя которого было Георгий) и, казалось бы, предвещала удачу похода. Игорь пренебрег знамением, может быть, потому, что его отец Святослав Олегович был единственным из крупных представителей рода, который умер (1165 г.) без солнечного знамения. Но вскоре Игорь, Всеволод "Буй-Тур", Владимир Игоревич (возможно, и Олег Игоревич), Святослав Олегович убедились в том, что старая солнечная "судьба" Ольговичей возобладала над их христианскими надеждами.

* * *

Прежде чем перейти к непосредственному изучению солнечной символики "Слова", нам необходимо проанализировать его не только в плане астрально-историческом, но и в отношении символико-генеалогическом.

Родовые представления Ольговичей, не отличаясь в этом смысле от представлений других княжеских родов, подчинялись продолжавшему существовать в христианской княжеской среде XI-XIII вв. "языческому культу Рода", который, в частности, проявлялся в осознании нерасторжимого единства "живых и умерших родичей". В этой среде было естественным, что "придворные дамы русских княжеских дворов, - как указывает Б. А. Рыбаков, - современницы "Слова о полку Игореве", носили в русальные дни полузапретные браслеты с языческими символами и сценами и бережно прятали их в клады во время опасности.

Пусть же не удивляет историков обилие языческих сюжетов в самом "Слове" - автор был сыном своего века". Язычество присутствовало в княжеско-дружинной среде в качестве одного из религиозных (хотя и подчиненного, перешедшего в область так называемой низшей мифологии) компонентов "двоеверия", что подтверждалось и образцами материальной культуры, которые, по содержащимся на них искусным изображениям, сохраняли "магический апотропический смысл".

В такой духовной атмосфере "солнечная" судьба Ольговичей могла найти дополнительные и целенаправленные стимулы символического истолкования, которые порождались необычной для древнерусских князей жизнью Олега. После пребывания в Византии, вероятно, в положении почетного пленника при императорском дворе, Олег два года прожил на острове Родосе (очевидно, 1081-1082), что оставило по себе у населения довольно долгую память. Когда на Родосе побывал паломник Даниил (1106-1108 гг.), игумен одного из черниговских монастырей и современник Олега - черниговского князя, то местные греки сказали ему, что именно Олег "князь русьскы две лете и две зиме" жил там.