Сугай Л.А. Андрей Белый |
Страница 9 из 12 В книге "Начало века" Белый иронически пишет о том, как его воспринимали современники: "...появляются оспаривающие друг друга "Белые" — в Белом: компания их: мистик, кантианец, поэт, стиховед, оккультист, скептик, индивидуалист, коллективист, анархист и социалист — таким выгляжу я извне...". А на самом же деле "двухголовое существо" — Белый и "студент-естественник" — это, по словам самого поэта, аллегория: "Была одна голова, озабоченная проблемой увязки стремлений в картине проекций, строящих пространственную фигуру по законам логики, а не мистики; вставала проблема, как такая фигура возможна; именно: как возможно скрестить науку, искусство, философию в цельное мировоззрение...". Культура, трактуемая как "деятельность сохранения и роста жизненных сил личности и расы путем развития этих сил в творческом преобразовании действительности", и есть, по мысли Белого, "особого рода связь между знанием и творчеством; философией и эстетикой; религией и наукой...". Проблемы культуры ставит он во главу угла, когда в 1909 году принимается за подготовку трехтомника своих литературно-критических и философско-эстетических работ: "Символизм", "Арабески" и "Луг зеленый". Символизм, его гносеология, его культура — вот идейный стержень этой теоретической трилогии Белого. Первая книга должна была, по замыслу автора, "указать лишь вехи для будущей системы символизма...". Все конкретное, образное, афористическое, раскрывающее и иллюстрирующее теоретические установки "Символизма" Белый отбирал для книги "Арабески". "Луг зеленый" всецело посвящался вопросам русской культуры. Как признавался впоследствии Белый, наибольшие сомнения у него вызывала первая книга: "...я не раз колебался: стоит ли выпускать эту рыхлую, неуклюжую книжищу...". Борьба за сохранение школы символизма, переживавшей кризис (достаточно вспомнить о закрытии в 1909 году журналов "Весы" и "Золотое руно"), попытки объединить творческие силы направления вокруг нового издательства "Мусагет", возглавленного Э. К. Метнером, особая настойчивость редактора — все подталкивало Белого к спешной публикации собрания статей, посвященных общим проблемам символизма. Но написанные в разные годы и несшие на себе печать пережитых в свое время философских влияний (Шопенгауэра, Вундта и Геффдинга, неокантианских трактатов), прежние работы уже не удовлетворяли поэта-исследователя — они не могли отразить в обобщенной форме теории символизма. "...Очерк теории символизма мне виделся ясно; если бы были возможности мне затвориться на несколько месяцев, я предпочел бы готовить к печати заново написанный труд, опуская эскизы к нему (материал статей, с которым во многом я был уже не согласен)", — признавался Белый много лет спустя. Но возможности "затвориться" и писать специальное исследование по теории символизма судьба поэту не предоставила. С ужасом видя "осколки " системы — разбитого здания, воздвигнутого в сознании, Белый предпринимает отчаянные попытки "хоть собрать кое-что из идеологических лозунгов в связном виде..." и вдогонку уже набираемому в типографии "Символизму" пишет в течение десяти дней трактат "Эмблематика смысла" — "черновик предисловия к будущей системе, в котором ответственнейшие места испорчены невнятицей только спешного изложения, а не невнятицей мысли..." — как он сам расценивал данное произведение. Не успев закончить центральную статью "Символизма", Белый принимается за комментарий к данной книге, "вписывая в него эмбрионы ряда статей" и уповая на "возможность спокойно заработать над "теорией символизма" в будущем". Белого не покидало чувство, что слишком часто в жертву тактике литературной борьбы, задачам дня, журнальной полемике ему приходилось приносить собственные теоретические интересы. Он сравнивал свои статьи с тугими колбасами, набитыми двумя начинками: начинкою "темы дня " и кусочками мыслей о символизме — эти последние всегда "контрабанда ". "Три года упорной журналистики вдребезги разбили выношенную в сознании систему символизма; и "65" статей — дребезги этой недонесенной до записи, передо мной стоящей системы", — с болью в сердце резюмировал автор "Символизма", "Арабесок" и "Луга зеленого". Среди блестящих, всегда афористических, но не всегда справедливых оценок, которые выплеснул на страничке своих воспоминаний о Белом Вадим Шершеневич, находим одно, может быть, наиболее точно (речь, конечно, идет о "точности" поэтической) передающее трагедийный смысл судьбы Белого как теоретика: "Белый мог бы стать капиталистом разума. Он намеренно превращал себя в кустаря рассуждений". Между тем нельзя не признать вслед за Белым, что "из сложения контрабандных кусочков" выявляется кое-что из ненаписанной им системы. "Последняя цель культуры — пересоздание человечества; в этой последней цели встречается культура с последними целями искусства и морали; культура превращает теоретические проблемы в проблемы практические; она заставляет рассматривать продукты человеческого прогресса как ценности; самую жизнь превращает она в материал, из которого творчество кует ценность" — эти положения, сформулированные Белым в очерке "Проблема культуры", вошедшем в первую книгу трехтомника — "Символизм", легли в основу многих его работ. Перенесение центра внимания на личность — свободную, творческую, героическую, на "внутреннее освещение человеческого прогресса" приводит Белого к переоценке самого понятия о прогрессе. |
||||||||||||||
| « Пред. |
|---|
|
|