О символике цветов в классическом искусстве |
Страница 1 из 2  символика Изображение сбора цветов как характерная примета месяца апреля появляется в миниатюрах календарей франко-фламандских часовников XV в., и цветы становятся атрибутом этого месяца, а также — шире — весны в позднейших циклах картин на тему “Месяцы” или “Времена года”. Один из самых изысканных образов ранней весны запечатлен в миниатюре “Апрель” братьев Лимбургов в календаре “Роскошного часослова герцога Беррийского”, где собирающие цветы дамы в изящных придворных платьях насыщенных оттенков на яркой зелени луга сами подобны редким прекрасным цветам. Язык символов Средневековье распространило на все сферы жизни, в том числе инициировало развитие геральдики, без которой немыслим рыцарский обиход. Наиболее известные геральдические цветы — французская лилия и роза Тюдоров. Первоначально выбор определялся религиозной символикой цветов. Согласно легенде, король франков Хлодвиг выбрал лилию в качестве эмблемы очищения после крещения, когда принял христианство. Геральдическая лилия (ее природным прототипом является мечевая разновидность — ирис) была эмблемой Карла Великого и Людовика IX Святого. Междоусобная распря Ланкастеров и Йорков вошла в историю Англии как война Алой и Белой розы, и до конца XIX в. в лондонском парке сохранялись эти исторические кусты, с которых были сорваны цветы, ставшие эмблемами партий. Хотя название напоминает о распространенном во многих европейских странах празднике битвы цветов, она была не на шутку жестокой и кровавой. Во времена трубадуров если рыцарь включал в свой герб цветок маргаритки, означавший прекрасную даму, это было знаком, что дама сердца согласна принять его служение. Общепринятым символом доблести и отваги была гвоздика, и в этом смысле она может присутствовать на портрете рыцаря Рогира ван дер Вейдена. Но чаще в портрете XV–XVI вв., особенно в парном, красная гвоздика имеет значение символа любви и обручения и в руках модели служит напоминанием о помолвке. В Германии таким символом был чертополох. Символика цветов в портрете, этом первом из светских жанров живописи, продолжала сохраняться и в последующие века. Вряд ли случайно Рубенс выбрал куст жимолости фоном для свадебного “Автопортрета с Изабеллой Брандт” (1609. Мюнхен, Старая Пинакотека). Это растение считалось олицетворением постоянства, а также долго длящегося удовольствия. В куртуазной поэзии миннезингеров (“Лэ о жимолости”, XII в.), в средневековой поэме о Тристане и Изольде с жимолостью сравнивалась нежная возлюбленная. Отзвуки этой традиции слышны в словах, которые произносит околдованная Титания, героиня пьесы Шекспира “Сон в летнюю ночь” (акт IV, сцена 1): Спи! Я тебя руками обовью… Тот же образ соединения влюбленных возникает в стихотворном приветствии молодоженам, сочиненном по поводу бракосочетания братом живописца, Филиппом Рубенсом: Ствол широкого вяза лозой обвивается гибкой, Довольно неожиданно, на современный взгляд, выглядит “Автопортрет с подсолнухом” Антониса ван Дейка, в котором художник недвусмысленно демонстрирует цветок зрителю, держа его в высоко поднятой руке. Во времена Ван Дейка подсолнух был еще сравнительно новым представителем флоры в Европе. Он был привезен испанцами из Перу в 1569 г. и постепенно распространился в другие страны. Его называли солнцем Индии и до XVII в. выращивали в садах как редкое декоративное растение, лишь со временем начав использовать семена в качестве вкусовой добавки в хлеб. Поскольку цветок не имел утвердившейся символики, заметив его свойство поворачиваться вслед за солнцем, по аналогии с давно известными ноготками (календулой), его стали считать символом солнца (Творца, монарха) и судьбы, а также верности. Ван Дейк включил цветок в портрет как символ непоколебимой преданности своему покровителю — английскому королю Карлу I. На протяжении XVI столетия светская символика в искусстве постепенно получает все большие права. Ренессанс воскресил наследие античности, и цветы теперь вновь сопровождают изображения Венеры и Флоры, участвуют в картинах с аллегориями месяцев и времен года, чувств и стихий, олицетворяя весну, обоняние или зрение, землю или огонь (Ян Брейгель Старший. “Обоняние”). Эта светская аллегорическая живопись особенное развитие получит в конце столетия, около 1600 г., преимущественно у нидерландских мастеров; они же были и создателями первых станковых натюрмортов. Рождение цветочного натюрморта в этот период было подготовлено стечением ряда обстоятельств. Во-первых, художники опирались на развитую традицию изображения цветов в нидерландской живописи XV в. и в миниатюрах часословов. Во-вторых, великолепные рисунки — штудии растений, птиц, мелких животных Дюрера, положили начало ренессансной традиции натурных этюдов в Германии и Нидерландах. В-третьих, сам растительный мир, окружавший художников, сильно изменился и был уже не тот, что сто или двести лет тому назад. С середины XVI века в Европе сначала появились восточные луковичные растения и среди них — тюльпан, которые преобразили цветочные сады, а затем к ним прибавились и растения из Нового Света. Ботаника отделилась от медицины, которой подчинялась в течение длительного времени, и стала самостоятельной научной дисциплиной. Появление цветочных натюрмортов совпало с периодом бурного развития садоводства, как научного, так и любительского, и Голландия была его ведущим центром. Здесь работали выдающиеся ботаники своего времени. Некоторых художников именно ботаники и садоводы вовлекли в занятие цветочной живописью, заказывая им рисунки растений для исследовательских целей. Первые станковые натюрморты появились в 1600-е гг. в творчестве Якоба де Гейна, Руланта Саверея, Яна Брейгеля, Амброзиуса Босхарта и представляли собой искусно аранжированные композиции из многих цветов в нарядной вазе. Изображая редкостные растения, художники и вазы для них подбирали непростые. Это могли быть сосуды из венецианского стекла или китайские фарфоровые вазы, драгоценные сами по себе; на одной из картин Балтазара ван дер Аста букет помещен в большую морскую раковину. |
||||
| « Пред. | След. » |
|---|
|
|