Литературный журнал геосимволистов "Мой берег". Библиотека "Символика"

Орел2

В Москве с середины XVII в. пробирное клеймо было в виде двуглавого орла с датой славянскими буквами или арабскими цифрами, ставилась также буква “М” – Москва. В 30-х гг. XVIII в. мы видим на клеймах города тех же двуглавых орлов, однако внизу выгравировано полностью слово “Москва”. Только с 1741г. поверхность пробирного клейма занимает всадник (св. Георгий), поражающий копьем дракона. Поворот всадника вправо от зрителя остается на пробирных клеймах до 80-х гг. XIX в., когда он “начинает скакать” влево от зрителя – согласно новому рисунку российского государственного герба и герба Москвы. Примером самостоятельного изготовления городом своих эмблем может служить пробирное клеймо Костромы. В 1746г. Монетная канцелярия (контора) потребовала от Герольдмейстерской конторы рисунок костромского герба. Контора ответила отказом из-за отсутствия такового. Костромской герб тем не менее мы видим на клеймах серебряных изделий: равноконечный крест с трехлопастными концами под короной, под горизонтальной чертой дата – 1746.

Интересно также и появление ростовского герба. Сотрудник Ростовской воеводской канцелярии Петр Андронов купил на ярмарке “у приезжего из других городов продавца” печатный лист, “на котором показана персона государыни императрицы Анны Иоановны и около тое персоны разных городов гербы, в том числе герб города Ростова, в подобие еленя (оленя – Н. С.)”. Согласно этому изображению в 1743 г. была изготовлена печать с гербом города, принадлежавшая Ростовской воеводской канцелярии. Между тем ростовская эмблема в виде оленя (“еленя”) известна еще с XVII в. Она вышита на покровце Михаила Федоровича, и в описании гербового знамени, сделанного по приказу царя Алексея Михайловича, указано: “печать ростовская елень”.

В Титулярнике 1672г. изображен олень, похожий на лося, с лошадиной гривой и подписано “ростовский”. О том, что у них есть городская эмблема, жители Ростова Великого не очень-то были осведомлены. Неясно, что помогло им узнать о ее существовании: то ли запросы из центра, то ли меняющееся состояние городской общественной жизни, но факт остается фактом – служащий местных органов управления “заметил” свой герб на красочном “листе”, и отныне город уже не расставался с ним.

Все вышесказанное, на наш взгляд, может свидетельствовать только об одном – усиливается общественное внимание к отличительным знакам городов. Естественно, что по этому поводу адресуются в государственные учреждения, прежде всего в Герольдмейстерскую контору. И вот уже Сенат занимается специально рассмотрением вопроса о городских гербах. В 1737г. издается указ о хранении подлинных рисунков гербов в Герольдмейстерской конторе. Рассылать по запросам разрешалось только копии. Начинается поиск составителя гербов, который смог бы делать эту работу так же квалифицированно, как и Санти. Такого человека нашли в Академии наук. Василий Евдокимович Адодуров, первый русский адъюнкт Академии наук, обладал разносторонними способностями и знаниями, благодаря которым он снискал себе славу человека, способного разобраться в любом деле, освоить любую науку. Это, по-видимому, и послужило поводом к назначению его на должность товарища герольдмейстера – “к сочинению гербов”. Через несколько лет он получает и должность герольдмейстера.

С его приходом в Герольдмейстерской конторе возобновляется работа по планомерному и организованному составлению городских гербов.

Адодуров так же, как и Санти, начал с рассылки анкеты по городам. Анкета состояла из вопросов, аналогичных тем, которые в свое время интересовали первого составителя городских гербов, и направлялась в места, откуда в свое время не поступили ответы. В анкете содержались вопросы о гербе и печати города. Запросы о 104 населенных пунктах были посланы в Московскую и некоторые другие губернские канцелярии – Казанскую, Новгородскую, Сибирскую, а также в отдельные провинциальные канцелярии.

Ответы на вопросы анкеты Адодурова (1745г.) отличались от предыдущих большей полнотой сведений о городах. Приводились, например, даже сведения из летописей и родословных книг о Новгороде, Белозерске. В ведомости, присланной из Сибири, содержатся сведения о печатях многих городов (Нерчинска, Туринска, Нельма, Сургута, Кузнецка), при этом подчеркивается, что на печатях городов имеется именно герб. Из Новгорода поступил рисунок герба города “с показанием надлежащих цветов”.

В 60-х гг. XVIII в. вопрос о гербе города включается не только в такую “тематическую” анкету, какой являлась анкета Герольдмейстерской конторы, но и в анкеты самых различных ведомств, собиравших сведения о городах. Например, запросы о городском гербе встречаются в анкете Комиссии о городах. Эта комиссия возникла в результате работы Уложенной комиссии (собрания всероссийских сословных представителей) 1767г. В города за подписью А.В. Олсуфьева, личного секретаря императрицы Екатерины II, отправлялась анкета с такими вопросами: “Не имеет ли город от государей жалованных грамот, привилегий или других каких особых учреждений”, “Есть ли известие, когда и кем город основан и построен”, “Имеет ли город особый герб городской, когда и кем пожалован”.

Запросы из центра по поводу городских гербов стимулировали своеобразное “народное творчество”. Многие частные лица сами пытаются рисовать гербы городов, присылают проекты в Герольдмейстерскую контору. Одним из них является, например, “Прожект не имеющим российским городам гербов, к рассмотрению заготовленных для начальнейшей апробации”. Автор сообщал, что “в свободные времена предпринял сие дело с крайним... старанием, желая изобразить гербы городам, приискивая пристойные символы, примечая приличество и соображая с опробованными и употребляемыми гербами...”. Автор составил проекты гербов десяти подмосковным городам, причем каждому городу предлагалось по три варианта герба (на выбор). В рисунках некоторых эмблем верно схвачены характерные черты города, отражающие его социальное или экономическое лицо. Так, город Дмитров славился фарфоровой фабрикой – в гербе автор изобразил чайник с чашками. Город Малый Ярославец имел герб, связанный с развитием в городе производства: “То же, как и ярославский, силу в промыслах и ремесле показывает, молотом железный завод, а челноком полотняную фабрику и прессом бумажный завод означает”.

Споры по поводу городского герба, “самодеятельность” местной администрации в создании городского символа, настойчивые запросы о нем в центральные учреждения, попытки разработки гербов в Герольдмейстерской конторе – все это свидетельства заинтересованности в новом общественном статусе русского города. Но специальных правительственных распоряжений в связи с этим не зафиксировано до конца 60-х гг. XVIII в., так что городские гербы официально не существовали.

И вот первое пожалование городского герба. В мае 1767г. Екатерина II, путешествуя по Волге, посетила Кострому. Такое знаменательное для провинциального купеческого города событие было торжественно отмечено пышным приемом в честь императрицы.

Императрица решила “по-царски” отблагодарить город на Волге. Узнав, что “как город сей, так и его уезд не имеют никакого герба”, Екатерина II герб городу Костроме пожаловала. Сочинить герб поручалось Герольдмейстерской конторе. По этому поводу, еще находясь в путешествии, императрица отправила 15 мая 1767г. письмо генерал-прокурору А.А. Вяземскому: “Прикажите в Герольдии сделать городу и уезду костромской герб, коим намерена их пожаловать”⁴⁷. Герольдия избрала в качестве эмблемы для герба плывущую по реке галеру под императорским штандартом, “на гребле плывущую по реке, натуральными цветами в подошве щита изображенной”.

Пожалование городу Костроме герба – один из первых шагов, предпринятых правительством в 60-х гг. XVIII в. в деле устройства городов. К ним относятся постановления, касающиеся внешнего вида городов, упорядочения городского строения и городской планировки. Создаются и специальные учреждения, ведающие городским строением. В Петербурге – это Комиссия о строении, вокруг которой группировались архитекторы, разрабатывавшие проекты единой планировки города. Им должны были следовать все строящиеся в городе дома – и частные и казенные. В Москве в Полицмейстерской канцелярии также появился архитектурный надзор, планировавший застройку города в целом и отдельных его частей. Архитекторы И.А. Мордвинов и И.Ф. Мичурин составили проектный план Москвы.

Кроме чисто внешнего изменения города правительство планирует преобразование и городского управления: изменить характер власти магистратов, ввести должность городского головы. В Уложенную комиссию 1767 – 1769 гг. должны были выбираться депутаты от каждого города. И указание о выборах таких депутатов, и сам обряд выборов, в которых участвовали все владельцы недвижимости (причем впервые город рассматривался не как сословная податная община, а как совокупность всех домовладельцев), отражали новые явления в жизни города и новую политику правительства по отношению к нему.

Правительство коренным образом изменило отношение и к городским гербам. С начала 70-х гг. XVIII в. пожалование российским городам герба как официального отличительного знака становится массовым явлением.

Как и много лет назад, первыми (вслед за Костромой) начинают получать гербы вновь учреждаемые города. Указ об устройстве городов Вышнего Волочка, Валдая, Боровичей, Осташкова от 18 мая 1770г. объявлял, что эти города образуются из слобод и их жители переводятся в число горожан. Подчеркивалось, что городской герб в обязательном порядке помещается на печатях городских канцелярий и магистратов. Правда, привилегии, и в том числе право на герб, были пожалованы им спустя два года после указа. Герольдмейстерская контора быстро выработала правила по составлению гербов вновь учреждаемым городам. По ее мнению, в них надо было “означать: 1) милость ея императорского величества к сим селениям, 2) чтобы обстоятельствы или промыслы оных изобразить”. “Милость” показывалась в виде горностаевого меха, короны царского герба, а “обстоятельствы” обозначались по-разному – груженые суда, рыбы, река. Следуя подобным принципам, Герольдмейстерская контора в 1773г. подготовила гербы Тихвину, Олонцу, Вытегре.

Таким образом, еще до осуществления областной реформы 1775г., которая выделила город в самостоятельную административную единицу и сделала городской герб обязательным для каждого города, имелся уже известный опыт узаконенного соединения понятий “русский город” и “городской герб”.

7 ноября 1775г. правительственный указ возвестил о начале реформы местного управления в масштабах всей России. Хотя в этом указе еще нет упоминания об обязательности для города герба, однако в последующие два года вопрос о присвоении каждому городу герба был, по-видимому, окончательно решен. Во всяком случае, начиная с 1777г. гербы всех городов каждого наместничества утверждаются более или менее одновременно с его учреждением (наместничество – административно-территориальная единица, состоящая из 2-3 губерний).

Первым серию городских гербов получило Калужское наместничество. Указ об утверждении гербов 12 городам Калужского наместничества с описанием этих гербов публикуется спустя полгода после официального учреждения наместничества. Обычно интервал между обоими указами составлял полгода-год. Однако были исключения. Например, Смоленское и Тверское наместничества учреждены в 1775г., а гербы городов – в 1780г.

К 1785г. были утверждены гербы городов почти всех наместничеств Российской империи, за исключением Екатеринославского и Кавказского. Гербы городов Иркутского наместничества утверждены в 1790г., Минского, Волынского, Брацлавского и Подольского – в 1796г.

Как уже отмечалось, в 1785г. в Городовом положении Екатерины II появляются специальные статьи о городском гербе. Пункт 28 – о городском гербе – отражает реальное существование к этому времени гербов, пожалование которых началось с 1767г. Подобно тому, как городская реформа представляет собой определенный этап городского законодательства, пункт о гербе города, обязательное изображение герба на городской печати явились заключительным моментом, обобщившим существовавшую в России к этому времени практику городского герботворчества. Массовое составление городских гербов легло всей тяжестью на Герольдмейстерскую контору. К счастью, во главе ее в самом начале этой работы встал сведущий в генеалогии и геральдике человек – Михаил Михайлович Щербатов, известный историк, автор “Истории России с древнейших времен”. Особый интерес Щербатов проявил к составлению гербов, ибо считал, что “должно по состоянию России сочинить Герольдику, где бы не чужестранные, но российские гербы в пример были поставлены, однако, не отбиваясь от общих правил сей науки”.

Щербатов был знатоком практической геральдики. В постановлениях о пожаловании новоучрежденным городам гербов отмечается, что гербы сочинены герольдмейстером князем Щербатовым, под рисунками гербов Олонца и Вытегры стоит его подпись. Щербатов является автором знаменного гербовника, составленного по предписанию Военной коллегии в 1775г. В гербовник включены 35 рисунков и описаний (под рисунками – подпись М.М. Щербатова) полковых гербов. Некоторые из них впоследствии были использованы как городские, например харьковский, острогожский, сумской, оренбургский.

Однако при утверждении городских гербов не все эмблемы были заимствованы из этого гербовника. Таганрогский, луганский, семипалатинский гербы, впервые составленные Щербатовым, не были приняты в качестве городских, а использовались некоторое время лишь на полковых знаменах, до замены этих знамен новыми, с другими эмблемами.

Основной принцип, которому следовал Щербатов, занимаясь герботворчеством,– составление герба с учетом характерных особенностей города: природных условий, ремесел, традиций, исторических событий. Например, в гербе города Олонца Щербатов изобразил в голубом поле серебряный фрегат “в напамятование учрежденного карабельного строения Петром Великим в 1703 году на Ладейном Поле”, в верхней части щита, на золотых и серебряных поперечных полосах,– два черных молота “под рудоискательною зеленою лозою”, что должно было обозначать “обретенные руды золотые и серебряные в сем уезде и заведенные заводы”. В гербе города Ахтырки помещался золотой крест с сиянием, “изображающий знаменитость сего города по великому числу приезжающих богомольцев”; города Изюма – три виноградные кисти, “показующие самое именование сего града, и что плод сей круг сего града рождается”; Семипалатинска – семь городских башен; Острогожска – “в зеленом поле златый орженый сноп, показующий богатые жатвы областей сего города”. Харьковский герб по воле Щербатова получил эмблему: рог изобилия, перекрещенный с кадуцеем (обвитый двумя змеями жезл, атрибут бога торговли Меркурия). Эмблема “изъясняла: 1-е – изобилие окружных стран сего града и 2-е – самую его торговлю по бывающей тут знатной ярмонке”.

В гербовом творчестве Щербатова ярко проявилась еще одна характерная черта – в герб он часто вводит фигуру, являющуюся символом “милости” верховной власти. Этот символ, правда, был характерен и для первых городских знаков, созданных с ведома правительства. Вспомним, что на рисунке магистратской печати новозаложенного города Оренбурга в качестве знака царской милости использованы государственные цвета – золотой и черный; в гербе города Костромы 1767г.– плывущая по реке галера со штандартом, на котором изображен двуглавый орел. Щербатов также выразил эту идею, составив герб Вытегре. Основной фигурой герба является “златьш императорский скиптр прямостоящий, с оком провидения”. Данная эмблема должна была символизировать “надежду, каковую пользу от учреждения сего города может империя российская приобрести и купно милость и провидение монаршее”.

В гербовнике, составленном Щербатовым по заказу Военной коллегий, большинство гербов в качестве составной части содержат изображение “возникающего” (“возникающая” фигура соприкасается с одной из сторон щита, но видна лишь наполовину) российского двуглавого орла, символизирующего включение областей, по имени которых назывались полки, под власть российского правительства или покровительство Российской империи народам, составляющим полк (Иллирический, Сербский, Далмацкий). “Возникающего” двуглавого орла под тремя коронами видим также в оренбургском гербе.

Принципы, выработанные для городского герботворчества в XVIII в. и прежде всего в период массового создания городских гербов – последней четверти века, сохранялись и в XIX столетии.

К сожалению, из-за отсутствия архивных данных в полной мере трудно воспроизвести весь процесс изготовления гербов в Герольдмейстерской конторе, однако бесспорно, что тщательно разыскивались все изображения городских эмблем, когда-либо и кем-либо создававшиеся и рисовавшиеся. Эти рисунки практически всегда использовались при выборе герба для города. Думается, что подобный “историзм” в герботворчестве является заслугой Щербатова. Его преемники на посту главного лица, ответственного за городское герботворчество, почти всегда следовали этому правилу. Так появилась надпись “старый герб” около некоторых рисунков российских городских гербов в упоминаемом выше альбоме П.П. Винклера. Эти “старые” гербы наиболее интересны для историка, так как могут дать представление о времени возникновения первых гербовых эмблем, об их истоках, прототипах, аналогиях.