Символика белогвардейских денежных знаков |
Страница 2 из 2 В то же время и после разработки "своего собственного" варианта государственного герба Омское правительство не отказалось окончательно от использования орла "керенского" образца (краткосрочные обязательства Государственного казначейства, 1919), а также допустимо в обращение отпечатанные в США по заказу Всероссийского Временного правительства билеты (изображение на них полностью соответствует изображению на печати Временного правительства). Общее оформление колчаковских краткосрочных обязательств имитирует подобные же обязательства, выпускавшиеся Императорским, а затем Временным правительством (1915- 1917); то же можно сказать и о сибирских казначейских знаках, как образца 1918, так и 1919 гг. (имитация купюры в 1 руб. образца 1898 г.) Соответствует старой традиции и расцветка денежных знаков, что, возможно, должно было косвенно свидетельствовать о преемственности, государственной традиции и укреплять доверие населения к новым деньгам. Иной цветовой символики (расцветки национального бело-сине-красного или сибирского бело-меленого флага) сибирские денежные знаки не несли. Центральным элементом оформления на одном из неосуществленных эскизов было изображение Святого Великомученика и Победоносца Георгия - небесного покровителя русского воинства, что хорошо вписывается в общероссийскую белогвардейскую традицию. Поражение армии Колчака стимулировало эмиссию местной "валюты". К ней относятся выпущенные в 1920 году с разрешения Всероссийского правительства денежные знаки Благовещенского отделения Госбанка, в своем оформлении вновь сочетавшие общероссийскую и областную символику: на груди "колчаковского" орла вместо герба Москвы помещен герб Амурской области, он же герб города Благовещенска (орел и герб - с незначительными отклонениями от утвержденных образцов). Особое место в системе белогвардейских денежных знаков на вое токе России занимают выпуски атамана Г. М. Семенова, неоднократно обвинявшегося в "сепаратизме", неподчинении Верховному правителю и т. п. Однако его эмиссионная политика не подтверждает таких обвинений. В 1918 г. в условиях недостатка денежных знаков Семеновым выпускались их суррогаты (изготовление которых, похоже, было начато ранее Центросибирью; ее "Сибирские кредитные билеты" были также использованы атаманом). После этого эмиссия забайкальских денежных знаков прерывается до 1920 г., когда генерал-лейтенанту Г. М. Семенову, согласно указу Верховного правителя от 4 января, была предоставлена "вся полнота военной и гражданской власти на всей территории Российской восточной окраины, объединенной Российской верховной властью", после чего он стал легитимным правителем Забайкалья и Приморья - всего, что осталось от "белой" Сибири. Лишь в этот период атаман начинает выпуск денежных знаков, которые не только не несут никакой "сепаратистской" символики, но она попросту несамостоятельна: рисунок двуглавого орла отсутствием гербов и регалий и формой крыльев повторял изображение на упомянутом выше кредитном билете Центросибири. Даже в ситуации полной неподконтрольности кому бы то ни было никакого герботворчества на территории "Семении" не происходило, что могло быть вызвано как неустойчивостью обстановки на фронте, так и принципиальными соображениями: неоднократно заявлявший о своей готовности сотрудничать с самыми различными общественными группами Семенов, возможно, именно поэтому и ограничился "нейтральным" вариантом орла (отличающимся даже от "Керенского" типа), сохранив его и на подготовленных, но не выпущенных в обращение (последняя эмиссия "белой" Сибири - в октябре 1920 г., атаман был вынужден оставить Забайкалье) казначейских знаках. На них присутствует и аллегорическая фигура России в виде женщины в русском национальном костюме, с мечом и щитом в руках, нехарактерная для денежных знаков Сибири, но - наверняка неосознанно перекликающаяся с символикой южно-русских белогвардейских эмиссий. Символика сибирских денежных знаков, как и белогвардейских денежных знаков других регионов России, однозначно свидетельствует о "непредрешенческом" характере "белого" движения, отсутствии прямых политических деклараций для вождей которого было не дипломатическим ходом и не проявлением их неспособности к управлению, а принципиальной позицией. Апелляция к старой российской национально-государственной традиции при этом становилась для них не политической, а духовной. www.bonistikaweb.ru |
||||
| « Пред. | След. » |
|---|
|
|