Раб Чар Рун часть первая |
Страница 8 из 8 ГЛАВА 6. Из трубы домика Ива шел дым. Увидевший входящего На, Ив улыбнулся, раскрыл окно, достал из-за окна авоську, в ко- торой зимою хранил продукты, и принялся раскладывать снедь на стоящий у горящего камина деревянный столик на колесах. На расположился в кресле у камина. Сам же Ив сел в кресло у обитой железом ведущей, видимо, в подсобку двери. – Мой любимый просроченный сыр, – На, воскликнувший, не удержался, чтобы не попробовать, и его тут же пробрало ядреною сырной просроченностью до глубины души. – Мы запьем эти чудесные продукты добрым старым элем. – Не приведет ли просроченность в квадрате к полному от- сутствию просроченности? – Не хотелось бы, – не вставая с кресла, палкою с крючком на конце На подтянул к себе от стены ящик эля. Вскоре некоторая часть этого эля уже размещалась в желудках беседующих. На отметил, что Ив, выпивший совсем немного, отставил бокал и поморщился. – Тебе нездоровится? – Весьма. Ив достал из кармана покрытый волосками корешок, засу- нул край корешка в рот. – Корень королевского лотоса, – объяснил он весьма удив- ленному На. – Кто-то его выбросил, а я и посасываю. – Так вкусно? – Корень королевского лотоса – верное средство против ста- рения карликов. – И помогает? – Конечно. Пусть на время, но эта горечь даёт мне власть над самою старостью. На вспомнил Дэлу, свой недавний с ней разговор. И это вос- поминание было таким больным, что он тут же попытался его вылечить несколькими глотками добраго стараго эля. Ив напол- нил бокалы. – … Ив меня понимает, – с благодарностью поду- мал На. И он рассказал Иву о своей любви. – Ты надрываешь свое сердце, – с состраданием произнес Ив. – А твоя женщина – стерва. – Она не моя женщина, – ответил На, и еще более расстроил- ся от своего ответа. – К тому же… Я расстался с ней навсегда. – Вот и молодец, что расстался, – утешающее улыбнулся Ив. – Я найду тебе хорошую добротную женщину. – Ты уже обещал. Только… Я сейчас не хочу никого. – Ну, и ладно, – проговорил Ив. – Получается, ты вернулся ко мне? – Да. Я снова с тобой. Снова буду тебе помогать. – Как здорово, – обрадовался Ив. – Ты не представляешь, как мне тебя не хватало. Ты такой мастер переворачивать тяжелые вещи. Они выпили еще. Ив открыл стоящее рядом накрытое крыш- кой ведро, поднял крышку и достал из ведра завернутую в пакет тетрадь, от которой по домику тут же распространилось злово- ние. – Это и есть книга Философа Ю? – обрадовался На. – Она, родненькая, – ласково произнес Ив. – Здесь же ничего не разберешь, – На наклонился к Иву, вчи- тывающийся в странные знаки, покрывающие страницы тетради. – Я умею читать душою, – ответил Ив. – И еще настроен на благоговение к тому, что наверняка выше меня… Вот это инте- ресно, – перевернувший страницу, воскликнул он. – Здесь на- писано, что мы вовсе не движемся. – Не движемся? – повторил На. – А что же мы тогда делаем? – Мы наблюдаем, как само движение вместе с иными идея- ми наполняет нас, – ответил Ив. – Впрочем, и само наблюде- ние – идея тоже. Всё так непросто… А здесь вот написано о том, что хорошие и плохие идеи соединены спинами! – И вправду любопытно, – На озадачило данное знание. – Но мы-то с братом – оба – хорошие? – Если уж переходить на личности, то это, скорее, о Том, Кто У Солнца и Том, Кто В Пещере, – произнес Ив. Ан вдруг захрапел. Некоторое время собеседники слушали храп Ана. – А вот мой брат, – спросил На – он к тебе приходит, когда я сплю? – Бывало. – Дэла говорит, что он – испорченный. – У него шило в заднице. И золотые руки. – Я хотел бы с ним поговорить, – задумчиво произнес На. – Иногда я думаю: почему я соединен с таким своим братом. За что я соединен? Для чего? Вот если бы мы проснулись одновре- менно... Жаль, что я не имею власти над своим сном. Ив принялся листать книгу Философа Ю. Каждая перевер- нутая страница добавляла в распространяющееся от книги зло- воние свой аромат. – Здесь написано и насчет власти тоже. – И что написано? – заинтересовался На. – То, что власть человека над идеями зависит от того, есть ли он сам, человек. – Помню, мы уже размышляли над этим, – проговорил На. – И пришли к выводу, что сам –человек, наверняка, есть. – Это естественно, что уж сам-то ты себя ощущаешь, будто ты – сам – есть, – задумался Ив. – Каждый примеряет эту си- туацию на себя. Но – вот – как идея? Есть ли человек, ты, я – как идея? – А как ты считаешь? – спросил, хлебнувший эля, На. – Я считаю, что в самом начале, когда то, что поднимает- ся над пузырями, начинают наполнять пласты сил от Солнца и от Пещеры, идеи – сам – человек – еще нет. Но потом проис- ходит таинство. В том бурлящем котле, который и называется жизнью, между переплетающимися, соглашающимися, бо- рющимися миллионами идей возникает и начинает крепнуть особая идея, которой раньше не было. Эта идея и называется: сам – человек… Ив задумался. – …И эта идея – дальше – уже формирует себя сама. Притягивает к себе хорошее, отдаляет плохое. И, главное – ищет любовь. – Прямо-таки ищет? – Предельно ищет. Растит эту идею и лелеет. – И… лелеет… для чего? – Я долгое время сам не мог понять: для чего? – произнес Ив. – Однажды – понял. Сама по себе формирующаяся идея сам – человек очень уж неустойчива. Только любовь может закрепить идею сам – человек настолько, чтобы она не исчезла, когда все остальные идеи покинут то, что поднимается над пузырями. – Давай-ка за это выпьем, – произнес На. – За то, чтобы идея сам – человек всё же оказалась, и любовь… была настолько не- обходима, как ты говоришь. Я вообще-то разочаровался в люб- ви. Они выпили. – Может, тебе кажется, что ты разочаровался? – произнес Ив. – Ведь всё же – любовь. Может, твое разочарование – ложь? – Да нет же, – На вспомнил ледяной тон Дэлы. – Это совер- шенно точно, что я разочаровался. Мое разочарование – правда. – А что такое правда?.. Ив обернулся к окрашенной в черный цвет двери за своей спиной. – Эта дверь. Она ведь – черная? – Да, – ответил На. – Эта дверь – черная. – Это потому, что смотришь на нее с этой стороны от света. Если же с той стороны двери кто-то сидит в темноте – эта слег- ка приоткрытая дверь вполне может показаться ему белой. – И что? – Вообще-то я о правде, – улыбнулся Ив. – Смотрящим на дверь и с той и с этой стороны кажется, что именно их знание – правда. Но ведь, если правд больше, чем одна, эти правды – ложь? Разве не так? На не знал, что возразить Иву. – Значит, правды – нет? – Отличный вопрос, – обрадовался Ив. – Конечно же прав- да – есть. Правда – сама эта дверь. Или взгляд на нее со всех сторон одновременно, и ни с какой стороны. – Здорово, – восхитился На. – Кажется, я знаю имя твоей правды. – И что это за имя? – Ив потянулся за бутылкой эля. – Вечность, – глубокомысленно произнес На. – Вот это имя. – Наверное, ты прав, – воскликнул Ив. – Сегодня тебя посе- щают необычайно глубокие мысли. Давай выпьем. И они выпили снова. – А в книге Философа Ю что-нибудь написано о вечно- сти? – спросил На. Они вместе склонились над книгой Философа Ю. – Так, – воскликнул Ив. – Нашел. – Что? – Здесь вот сказано, что вечность – синяя. – Вообще-то ты показываешь на чернильное пятно. – Читай рядом с пятном. – Эти три точки? Ладно… А почему вечность – синяя? – Пока не знаю… Ив листал книгу Философа Ю дальше и дальше. – Как же преждевременно заканчиваются эти чудесные записи! – с досадой произнес он, достигший последней страни- цы. – Впрочем… – Что? – Здесь вот написано, что человек – Раб Чар Рун. – Что это значит: Раб Чар Рун? Глаза Ива засветились весельем. – Мне кажется, Раб Чар Рун – это загадка, – таинственно произнес он. – Каждый человек, зная, что он – Раб Чар Рун, должен для себя понять: какой я Раб Чар Рун? И почему я – та- кой – Раб Чар Рун? – Думаешь, эту загадку возможно решить? – спросил На, и, не дождавшись ответа Ива, погрузился в сон. Он плыл глубиной своего сна меж прохладных его струй, а где-то в ином измерении берега бодрствования Ана над ним на- висли такие знакомые переговаривающиеся голоса: голос Ива, мудро-сдержанный, голос Ана – восторженно-горячий. И – зву- чание этих голосов раздвинул приглушенный голос Дэлы. Же- лающий немедленно увидеть Дэлу, На рванулся вперед и вверх к поверхности пробуждения, рванулся туда, куда не должен был рваться, пока Ан сам не пожелает заснуть. Но он так хотел поскорее увидеть любимую. И у него получилось. Он смог про- снуться по своему желанию… Дверь в домик была распахнута настежь. Дэла стояла посре- ди дверного проема. Тишину нарушило покашливание Ива. – Знакомьтесь, – произнес На. – Ив – мой друг. Дэла – моя… – А мы знакомы, – проговорил Ив, а потом обратился к Дэле. – Сколько лет. Хотя бы иногда появлялась. – Так ты тоже жила на свалке? – с удивлением спросил На Дэлу. – Больше слушай, что говорит тебе этот старый козел, – про- говорила Дэла зло – Пойдем, поговорим. Ему очень хотелось уйти с Дэлой. Он перевел взгляд на Ива. – Ты не мог бы дать мне на время книгу Философа Ю? – Конечно, дам, – с внутренней широтой ответил Ив, завер- нул тетрадь в пакет и протянул На. Дэла поморщилась от сопро- вождающего данные действия зловония. – Я обязательно верну, – сказал На. – Когда вернусь. – А ты вернешься? – Обязательно. Когда они с Дэлой вышли из домика, Дэла взяла его за руку и вместе они побежали к стоящему неподалеку такси. На был счастлив. Любимая пришла за ним. И какой же ненасытной и горячей была его жажда. Настолько горячей, насколько холод- ны были летящие с неба снежинки. Еще его переполняли на- верняка от Того, Кто У Солнца такие идеи, как счастье бежать рядом с любимой, радость не отпускать ее руку. Но ведь что- то наполняло его и от Того, Кто В Пещере? Старающийся не об- ращать внимания на трясущуюся на бегу голову Ана, На боялся подумать: от Того, Кто В Пещере – что? – Как ты мог оставить свою любимую женщину? – произ- несла она, ставшая у такси. Он стал рядом. Он запыхался, но вовсе не устал бежать. Бежал бы с ней еще и еще. Или нет. Луч- ше вот так стоял бы вечность напротив нее, всматриваясь в ее глаза, ее лицо, ее совершенство. – Ты – передумала? – вспомнил он. – Я хотела сказать тебе утром… – виновато произнесла она. – Что хотела? – Сказать, что твой брат сделал мне предложение. Вот, что я хотела сказать. – Какое предложение? – Глупенький. Ну, какое предложение мужчина делает жен- щине? Предложение выйти за него замуж. Он был ошеломлен коварством Ана. – Это было в прошлое его пробуждение, – уточнила она. – А в это, следующее, я должна была дать ему ответ. – И что ты ему ответила? Во рту у него пересохло от волнения. – Ты согласилась? – Я ему ничего не ответила, – Дэла вдруг прильнула к нему. – Я его боюсь. – А если… я предложу тебе стать моей женой? – неожиданно для себя самого произнес он. – Выходи за меня замуж. Я тебя очень-очень люблю. Вокруг сгустилась любовь, рассеянная в мире. На чувствовал это. – Если ты будешь хорошо себя вести, я стану твоей женой, – произнесла она торжественно. Наверняка он должен был обрадоваться этим словам. – А теперь – проси. – Что просить? – Чтобы я стала твоей женой. Ты должен как следует попро- сить. – Прошу, – он потянулся ее поцеловать, но она отстранилась. – Не всё сразу. – И когда наша свадьба? – Сейчас мы не будем говорить о сроках. К тому же… У меня два условия. Он был готов выполнить любые ее условия. – Во-первых, к свадьбе тебе нужно заработать побольше де- нег. Я хочу хорошую свадьбу. – Конечно, любимая. – Будешь принимать всех, кто запишется… Она задумалась. – Об условии втором я тебе скажу позже. Ты ведь рад, милый? Он был рад. Только… Ему вдруг показалось, что предельное счастье и предельная опустошенность соединены спинами. – У меня тоже к тебе просьба, – проговорил он. – Я хочу от- дохнуть. Хотя бы несколько дней. – Два дня. Один из них уже прошел. – Ты такая… практичная. – Разве не хочешь приблизить день нашей свадьбы? – Конечно, хочу. Ну, тогда… Хоть что-нибудь… Скажи мне хоть что-нибудь хорошее. Ему было очень нужно то хорошее, что она скажет. – Милый мой дурачок. Она чмокнула его в щеку. Сидящий на заднем сидении скользящей по Проспекту Мима машины, он предвкушал свою скорую с Дэлой свадьбу. У магазина, на витрине которого на же- лезной цепи свисало сердце с ящером в чешуе из синих вопро- сительных знаков, Дэла попросила шофера остановиться и вы- шла. Он подумал, что уже видел этого ящера. А затем из состоя- ния задумчивости его вывел крик Дэлы. Она стояла у магазина. Лицо ее было искажено страхом. Постаравшийся как можно быстрее обернуться, чтобы посмотреть туда, куда смотрела она, он увидел летящий прямо на него огромный огнедышащий фур- гон, на котором (На успел это заметить) были изображены луна и солнце, фургон, нарастающий своей неизбежной гибельной массою, слишком близкий, чтобы можно было открыть дверь и выскочить из машины. Удар совпал с болью. Боль совпала с провалом в небытиё. |
||||||||||
| « Пред. |
|---|
|
|