Моя ты радость |
Страница 2 из 2 ГЛАВА 1. Он жил дальше. Черным котом. Он легко шел по улице большого города, дышал воздухом весны и вспоминал то, что слышал о переселении душ. Оказывается, это правда. Только ведь… Он должен был переместиться в следующее будущее свое существование. А вернулся в свое же прошлое. Да. Этот кот был его прошлым. Той сущностью, которой он был до того, как стать человеком. В любом случае радость захлестывала его. … - Поживу снова котом. Тем более что я – вернее, кот - молодой. И была такою будоражаще радостною сила молодости. А потом он испытал еще большую радость. Симпатичная кошечка шла навстречу. Он сразу узнал любимую в прошлом ее существовании. И понял, насколько сильно ее любит. …………………………………………………………………………………… Эта его жизнь оказалась вовсе не такой уж простой. Он был рядом с собой - котом. Рядом или над. Не имеющий власти над котом, мог только чувствовать и наблюдать вместе с ним. Любимая - кошка жила с людьми. И было огромным смыслом ждать любимую, когда она появится на улице. Ждать и дожидаться. - Я счастлив, - мурлыкал ей кот. - Ты тоже счастлива? - Да. - Моя ты радость. ……………………………………………………………………………………… А еще обнаружилась удивительная вещь. Кот тоже создавал свое мироздание. С любовью в центре. Все сформулированные котом мысли огненными буквами отпечатывались в чем-то том, где живут все рукописи. ……………………………………………………………………………………… … не ожидал такой глупой и больной смерти. Оказаться раздавленным машиной... ГЛАВА 2. Он был муравьем. Еще дальше в своем же прошлом. Все было так же, как в предыдущий раз. Рядом была любимая - муравьиха. Он – муравей – тоже работал над рукописью. В центре восторженного мироздания муравья была любовь. И звучало это так: «А любовь свела нас на тропинке…» Он не прожил муравьем и недели. Заснувший, проснулся пальмою на морском берегу. Любимая была пальмою на островке рядом. Такою близкою, что их никогда не соприкасающиеся тени легко могли соприкоснуться. Потом он стал камнем, а любимая - прижимающейся к нему травинкою. И он – пальма, и он – камень – тоже создавали свои мироздания. У камня, например, это звучало так: «Своею крепостью я осознал твою нежность, любимая». Заключающие в себя любовь, как единственный смысл, мироздания и пальмы и камня были несовершенны. Жаль, что нельзя было вмешаться и изменить их. И сорвался он в глубину совсем коротких перемещений все дальше в свое прошлое. Сорвался, задерживающийся в своих существованиях только для того, чтобы еще раз встретиться с любимой и узнать об очередной все более примитивной рукописи о любви. Он - лава - тянулся к воде подземного озера: «Любовь это когда предельно пылаешь по предельной прохладе». Он - водоросль – дрожал над водорослью – любимой. «И моя и твоя дрожь, любимая, будут общею нашею дрожью…» - Неужели все это создал я? – спрашивал он себя. Анализирующий чужие свои миры. Снова и снова понимающий, что они слишком уж одинаковые. Это любовь делала их одинаковыми. Он – амеба – создал для любимой – амебы предельно примитивное мироздание. Уместившееся в три - каждая из трех слов – перекатывающиеся фразы: «Я люблю тебя. Тебя люблю я. Я тебя люблю». Это могло длиться бесконечно. Когда он неожиданно остановился перед началом. Дальше ничего не было. Ни себя, ни любимой, ни жизни. Замерший за пол вдоха до притягивающей его чуть вздыхающей бездны, он испытал страх. И тогда услышал одно единственное слово: «Любовь». Услышал и подумал, что это какой-то невидимый писатель за этою бездной создал слово, от которого началась всё. Еще он подумал: что же дальше? Теперь уж точно смерть. Может, я окажусь над собою – смертью? Его рвануло вперед. ГЛАВА 3. Он очнулся слоном, стоящим на берегу реки. Счастье переполняло его. Счастье оттого, что он жив снова. А еще, даже в большей степени – счастье оттого, что он здесь, в следующей своей жизни – сам, а не над кем-то. Он освободился от мучившего его раздвоения. Спускающийся к воде, он вспомнил о любимой. Где она? Как и всегда, должна быть где-то рядом. Точно. Она поднималась навстречу. Такая милая. … - Интересно, помнит она прошлые свои жизни? – спросил он себя. – Вряд ли. Впрочем, какая разница? Ей достаточно быть милой. ……………………………………………………………………………………… Наконец-то он мог созидать сам. Сразу же огненными буквами он обозначил контуры нового мироздания. Отличного от несовершенных ранних своих мирозданий. Он поставил себе цель сотворить мироздание совершенное… - В чем высшая степень совершенства? – размышлял он. - В высшей степени гармоничности. Когда все само по себе совершенное в высшей степени на своем месте. Что же всегда мешало гармоничности? Он вспомнил: любовь. Занимающая вовсе не свое место… …………………………………………………………………………………… Летним вечером они с любимою стояли у реки. Он рассказал ей о рукописи. Кое-что прочел. - То, что ты делаешь, не живое. Такой реакции он не ожидал. - Тебе просто не дано понять великого. Она вдруг заплакала. - Ты вот говорил, а я подумала… Ты унижаешь любовь. И если ты сам… действительно такой… в твоей рукописи… Значит, ты меня больше не любишь. - Причем здесь рукопись? Я люблю тебя в жизни. - Тогда ты должен быть другим и в своей рукописи. - Понимаешь… Он подумал о том, что зря все это объясняет. - Для того, чтобы оказаться важною внутри совершенного мироздания… любовь… слишком уж горяча. Это слишком сумбурное и пылкое рядом с гармоничностью чувство. - А еще ты совсем не обращаешь на меня внимания. От ее глаз проросли к земле две слезинки. Он отошел в сторону. Эти ее упреки... Ему пришлось признать, что и здесь, в жизни, любовь была тоже на месте... Не на своем. ……………………………………………………………………………………… Вот его мироздание и приблизилось к завершенности. Он создал небывалую гармоничность. И нашел место любви. Как частности. Она была непослушна. Он поставил ее на место. Еще пару деньков работы. Еще один день… Этот день наступил. Они с любимою вдвоем шли по берегу. Любимая привычно сопела за спиной. Вроде бы в настроении. Он же выверял огненные буквы. Все точно на своем месте. Точно ли? - Давай я пойду следом, - предложил он любимой. Постоянное вслушивание в опасность мешало ему выверить все, как надо. – А ты - впереди. Все спокойно. Любимая направилась к свисающим над тропинкой ветвям. Он приостановился в поисках любви. На своем месте внутри совершенства любовь оказалась настолько мала, что он сразу ее и не разглядел. Может, стоило бы сделать ее чуть покрупнее? Любимая вдруг закричала, и еще более страшным было последующее за этим молчание. Он подбежал к обвалившимся краям замаскированной посреди тропинки ямы. Там, внизу, он увидел окровавленные огромные колья, и вывалившиеся внутренности любимой. И еще смерть. Он ничего не мог сделать. Когда же его место у ямы в конце концов заняли ночные хищники. Он знал, что они с любимою встретятся дальше. Нужно было только дождаться своей смерти в теле слона. Он ждал три года. ГЛАВА 4. И стал большою рыбой, живущей во впадине морского дна. А где любимая? Кем она появится рядом? Он всматривался, но любимой не было. ... – Ничего, - решил он. – Появлялась, и появится. Чуть позже. Ну а пока он обратился к рукописи. И вспыхнули огненные буквы где-то там, в чем живут все рукописи, и стали явью для всех. И рыб, и осьминогов, и поднимающихся от дна водорослей. Но никто не обратил на совершенное мироздание внимания. Без любви в центре оно было мертво. И он снова вспомнил о любимой. Желающий сказать ей: «Моя ты радость». Или даже что-нибудь о любви. Ведь вокруг была любовь. Любили рыбы, и осьминоги, и водоросли. Само дно любило рассекающую его впадину. Он ждал свою любимую. Она приплывет и окажется рядом. Кем? Не имеет значения. Но любимой все не было. Долго, очень, и он осознал, насколько сильно ее любит. Когда вокруг был столько холода, он понял, как же ему важно ее тепло. Он обратился к рукописи снова. Именно эта его пустая работа отняла у него любимую. Он понял это и навсегда стер огненные буквы. Его слезы размывались медленным холодным подводным течением. - Я найду любимую. Когда вокруг было столько тьмы, он понял, насколько ему нужен ее свет. Он искал ее рыбою. Пока рыба не умерла от старости. Искал ее в следующих своих жизнях. Даже когда лишился движения, и стал одиноким материком. Предельно отчаявшимся среди безнадежного своего одиночества. А когда Солнце остыло, и на Земле завершилась жизнь, он стал самою летящей в темноте мертвой Землею. А любимая – она могла стать самою Луною где-то рядом, но ее не было и там, в темном существовании Луны. Астероиды разбили землю, и он стал астероидом. А затем звездною пылью. Одной из пылинок. И уже не было пути дальше. Он стал самою пустотою. Но на душе его был свет. Он понял, что так должно было случиться! Он должен был остаться один, чтобы отсюда – изнутри осколков мироздания без любимой - создать мироздание с любимой в центре. И он делал это. Прозвучало слово. И это слово было: «любовь». Распустившееся от слова «любовь» новое мироздание крепло. А внутри - повторялось все. И лава, и камень, и пальма, и муравей... Они снова создавали свои мироздания. И совершенные, и гармоничные, но подчиненные любви, как высшему смыслу. И молодой кот. Когда-нибудь он скажет любимой: « Моя ты радость…» А за котом будет их встреча людьми. Когда-нибудь. А пока… Он - амеба – посвятил своей сияющей рядом любимой эти три перекатывающихся гениальных фразы: - «Я люблю тебя. - Тебя люблю я. - Я тебя люблю». (с) Леонид Шимко |
||||
| « Пред. | След. » |
|---|
|
|