Вяч. Вс. Иванов СОВРЕМЕННОСТЬ АНТИЧНОСТИ. "ЧЕРНОЕ СОЛНЦЕ" ФЕДРЫ |
Страница 3 из 3 Сравнивая тексты Еврипида и следовавшего за ним Сенеки с трагедией Расина, нельзя не заметить, что при всех отличиях позднейших авторов архетипические мифологические мотивы оказываются наиболее живучими. Роль чудовища (monstrum) в финале пьесы Сенеки напоминает почти назойливое возвращение лейтмотива ("параграммы") чудовища (monstre) в тексте Расина. В 1922 году Мандельштам писал: "Не раз в русском обществе бывали минуты гениального чтения в сердце западной литературы... Акмеистический ветер перевернул страницы классиков и романтиков, и они раскрылись на том самом месте, какое всего нужнее было для эпохи. Расин раскрылся на "Федре"...". У самого Мандельштама Федра, явно расиновская, а не еврипидова, в духе "ложноклассического" театра возникает уже в 1914 году в стихотворении, посвященном Ахматовой: Так - негодующая Федра - Стояла некогда Рашель. Расиновский театр для Мандельштама - воплощение его мечты о театре слова. Главное - умение произносить стихи, передавать высокий строй поэтической речи, "трагической зари", луч которой Мандельштам усматривал в Озерове. Стихотворение 1915 года о театре Расина начиналось строкой "Я не увижу знаменитой "Федры" и содержало цитату из расиновской трагедии ("Как эти покрывала мне постылы..."). В стихотворении особенно любопытен диалог с соседом, "измученным безумством" музы трагедии. Если, как предполагают, "Я в этой жизни жажду только мира" - реплика слов "Мы ж мира, бог, мы жаждем только мира" из трагедии Иннокентия Анненского "Меланиппа-философ", то в стихотворении театр Расина, который Мандельштам уже не успеет увидеть, противопоставлен чисто словесному искусству, уходящему от театра в полное воссоздание фабулы чисто словесными средствами. Путь от Расина к Еврипиду, от "Федры" к "Ипполиту", скорее всего, шел через перевод последней пьесы, выполненный Анненским. Представляется, что, читая (скорее всего, в те же годы - 1914-й или начало 1915-го) перевод Анненского, Мандельштам не мог не заметить то противоположение и соположение солнца и ночи, которое в нем столь очевидно. В первых набросках стихов, навеянных Федрой, видны следы ритмов Еврипида в их преломлении на русской почве Анненским, и уже проступает становящийся для Мандельштама столь важным образ ночного черного солнца. Этот образ, относящийся к древним или архаическим представлениям о продолжающемся движении светила ночью, можно признать архетипом. Он известен, например, в "Ригведе" (VI, 9, 1) и в египетских мифологических и ритуальных текстах и т.п. У Евридипа в "Ипполите" "темный огонь" (солнца) вводится в речи полубезумной Федры и соответствует солярной и одновременно хтонической символике трагедии, в мифологическом плане раскрытой еще все той же О.М. Фрейденберг, а подробно изученной в самое последнее время. В "Федре" Сенеки (строка 1217) парадоксальность этого образа в латинском его воплощении (donator atrae lucis "держатель темного света") соответствовала барочному (в типологическом смысле) изображению страстей. Расин, по его собственным словам, ориентировался больше на Еврипида, чем на Сенеку, но воздействие последнего в повлиявших на Мандельштама словах его Федры вероятно: Je voulais en mourant prendre soin de ma gloire, Et derober au jour une flamme si noire. В своем знаменитом исследовании о Расине Ролан Барт увидел "принцип" Федры в парадоксе черного пламени, им объяснявшегося соединением солярного и хтонического начал (опять же в духе ранних работ Фрейденберг). Первые мандельштамовские наброски стихотворения о Федре, датируемые осенью 1915 года, содержат намек на образ черного пламени: В своем знаменитом исследовании о Расине Ролан Барт увидел "принцип" Федры в парадоксе черного пламени, им объяснявшегося соединением солярного и хтонического начал (опять же в духе ранних работ Фрейденберг). Первые мандельштамовские наброски стихотворения о Федре, датируемые осенью 1915 года, содержат намек на образ черного пламени: Черным факелом среди белого дня К Ипполиту любовью Федра зажглась... В окончательной редакции стихотворения 1916 года (времени его романа с Цветаевой) прямо переводится приведенное сочетание у Расина, но вместе с тем оно дублировано собственно мандельштамовским архетипическим черным солнцем: И для матери влюбленной Солнце черное взойдет. ...Черным пламенем Федра горит Среди белого дня. Погребальный факел чадит Среди белого дня. Бойся матери ты, Ипполит: Федра - ночь - тебя сторожит Среди белого дня. ...Любовью черною я солнце запятнала... Дальнейшее развитие образа черного солнца у Мандельштама в духе его религиозной, этнической и национальной (иудаистической и петербургской) символики (особенно цветовой) было связано сперва со смертью его матери, а позднее с расширением историософского фона его стихов. Цветаева еще до встречи с Мандельштамом начала встраивать миф Федры в свою жизнь, когда в 1912 году она дала своей дочери имя Ариадна. Если, как кажется несомненным, она говорила в 1916 году о Федре с Мандельштамом, то для нее это была ее автобиографическая, как видно из последующих стихов и пьес, тема, для него же первоначально - главным образом проблема отношения к классическому театру и образ черного солнца, тоже постепенно нагружавшийся обертонами его личной биографии и культурного прошлого, без которого его биография немыслима. Этот образ в том же, 1916 году Цветаева у него заимствует. В одном из прощальных стихов этого года, обращенном к Мандельштаму, возникает образ четырех ветров: Голыми руками возьмут - ретив! упрям! - Криком твоим всю ночь будет край звонок! Растреплют крылья твои по всем четырем ветрам, Серафим! - Орленок! - Космическое представление четырех сторон света соединяет эти стихи с написанным в том же году несколько позднее обращением к ночи: Черная, как зрачок, как зрачок, сосущая Свет - люблю тебя, зоркая ночь. ...Ночь! Я уже нагляделась в зрачки человека! Испепели меня, черное солнце - ночь! Оба поэта в этой архетипической символике предвидели свое будущее, глядя на него глазами античной трагедии. Им она раскрывала то бездонное богатство архетипических образов, которое навсегда остается основным запасом для европейского искусства. |
|||||
| « Пред. | След. » |
|---|
|
|