К. К. Ахмедьяров Ю. Н. ТЫНЯНОВ О ФУНКЦИОНАЛЬНО-ДИНАМИЧЕСКОЙ ПРИРОДЕ ХУДОЖЕСТВЕННОГО СЛОВА |
Страница 3 из 3 Вычеркнем телеологический, целевой оттенок, намерение из слова установка. Что получится? "Установка" литературного произведения (ряда) окажется его речевой функцией, его соотнесенностью с бытом" (Тынянов, 1977, 278). Если из термина установка устранить целевой, телеологический оттенок, вычеркнуть из определения слово намерение, то становится ясным, что, в соответствии с особенностями научной парадигмы Тынянова, актуализация данного концепта связана с характеристикой способа лингвоэстетической познавательной деятельности человека, суть которой - в специфическом моделировании литературной личностью особого словесного мира, или "конструкции", порождаемой автором-творцом. Таким образом, установка Тынянова есть эстетически мотивированная словесная парадигма (понятие парадигма имеет здесь известное философско-социологическое значение - модель, исходная концептуальная схема), определяющая в принципе функциональную направленность художественной речевой деятельности. Динамика художественного речетворчества, или процесс порождения словесного эстетического целого, начинается с установки (исходной концептуальной схемы) и завершается реальным продуктом - одним произведением или рядом произведений. Именно такая интерпретация понятия установка позволяет однозначно истолковать как первое определение Тыняновым данного концепта, так и второе. Во-первых, когда говорится о том, что установка - это господствующий компонент произведения, который функционально отличает его (произведение) от других смежных по структурным характеристикам "конструкций", определяется в общем виде доминантно-функциональная модель процесса самовыражения в литературе (например. установка на создание индивидуальной эстетической модели действительности); во-вторых, когда прямо декларируется, что установка оказывается "речевой функцией" литературного произведения, открыто выражается мысль о вербализации анализируемого концепта. Из разбираемых научных понятий Ю. Н. Тынянова наиболее прозрачную семантику имеет одно - доминанта. О данном научном факте говорится так: "Совершенно ясно, что каждая литературная система образуется не мирным взаимодействием всех факторов, но главенством, выдвинутостыо одного (или группы), функционально подчиняющего и окрашивающего остальные. Такой фактор носит уже привившееся в русской научной литературе название доминанты (Христиансен, Эйхенбаум). Это не значит, однако, что подчиненные факторы неважны и их можно оставить без внимания. Напротив, этой подчиненностью, этим преображением всех факторов со стороны главного и сказывается действие главного фактора, доминанты" (Тынянов, 1977, 227). Сопоставление понятий доминанта, функция и установка позволяет говорить о взаимосвязи этих концептов, что, по мнению исследователей научного наследия Тынянова, отличает его истолкование доминанты от интерпретации ее у Христиансена, Эйхенбаума. Объективное содержание понятия доминанта (главенствующая идея, основной признак или важнейшая часть чего-либо) делает продуктивным его использование во многих науках, и, естественно, этот концепт занимает свое конструктивное место в науке, называемой лингвистической поэтикой. Анализируя структуру словесного эстетического целого, любой исследователь должен определять его господствующие факторы и компоненты с целью их последующей функциональной характеристики. Истолкование основного содержания научного концепта литературная личность может быть достигнуто после осмысления такого заявления ученого: "Вообще, личность не резервуар с эманациями в виде литературы и т. п., а поперечный разрез деятельностей, с комбинаторной эволюцией рядов" (Комментарии..., 1977). Литературная личность - не субъект художественной речи, а научная абстракция по аналогии к лирическому герою, т.е. это семиотический концепт, близкий к образу автора В. В. Виноградова, сигнализирующий о творческой деятельности мастера слова. Таким образом, если воспользоваться терминологией самого Тынянова, то литературная личность - не "литературная конкретность". И поэтому ученый определяет литературную личность как творческое явление, а не как субъект речи: "И еще одно характерное явление, тоже представленное как конструктивный принцип, которому тесно на чисто литературном материале, переходит на бытовые явления. Я говорю о "литературной личности" (Тынянов, 1977, 268). Более того, литературная личность так же, как авторская личность, герой, в интерпретации Ю. Тынянова может быть речевой установкой литературы, т.е. своеобразной словесной моделью действительности, определяющей направление творческой деятельности писателя (Тынянов, 1977). И справедливо в этом случае мнение, высказанное в комментариях к статье "Литературный факт": "... в отличие от лирического героя, который мог, по-видимому, связываться и с представлением об одном каком-нибудь тексте, литературная личность - категория более широкая, преимущественно межтекстовая, относящаяся ко многим или ко всем текстам писателя (Комментарии..., 1977). И, наконец, определение концепта литературный факт. Основной признак литературного факта разносоставность. Об этом прямо говорит сам Тынянов: "... разный состав литературного факта должен быть учтен каждый раз, когда говорят о "литературе". Литературный факт - разносоставен, и в этом смысле литература есть [не]прерывно эволюционирующий ряд" (Тынянов, 1977, 270). Иными словами, под литературным фактом понимаются самые разные явления абстрактного или конкретного характера из сферы словесной эстетической деятельности человека, начинающиеся, например, с литературной конкретности, определяемой как данное художественное произведение, и завершающиеся литературной эволюцией, понимаемой как описание абстрагированного научного процесса. Таким образом, в зависимости от научных установок исследователя функционально-динамического многообразия художественного слова литературный факт в качестве объекта толкования может быть и конкретным и абстрактным. В целом ''будящая теоретическую мысль терминология" Ю. Н. Тынянова, точнее, его оригинальная филологическая концепция явилась мощным научным стимулом, научным катализатором, научным ферментом в русской поэтике и стилистике XX века, имела огромное междунарожное значение, послужила научной базой для многих таких же оригинальгных и продуктивных по своим результатам научных трудов. Функционально-динамическая парадигма Ю. Н. Тынянова приобретает особую значимость в наше время, когда доминантой любого филологического исследования становится человек в творческом словесном самовыражении и самопознании, т. е. оригинальная лингвопоэтическая концепция Тынянова, несмотря на внешнюю технологичность, изначально антропоцентрична, так как все опорные научные концепты данной теории активно репрезентируют теоретическую словесную деятельность автора-творца, показывают функционально-динамическую картину жизни художественного слова. Примечания Каверин В.А. Предисловие // Тынянов Ю.Н. Поэтика. История литературы. Кино. М., 1977. Комментарии // Тынянов Ю.Н. Поэтика. История литературы. Кино. М., 1977. Тынянов Ю.Н. Поэтика. История литературы. Кино. М., 1977. |
|||||
| « Пред. | След. » |
|---|
|
|