Е. А. Зонова РИТУАЛЬНО-МАГИЧЕСКИЕ ФУНКЦИИ ПЕСНИ В РУССКОЙ И ЯПОНСКОЙ ОБРЯДОВЫХ ТРАДИЦИЯХ... |
Страница 4 из 4 "Сезонные заклинания" представляли собой обращения - просьбы к силам природы и стихиям совершать или не совершать какое-либо действие. "Стихийные бедствия (землетрясения, наводнения), характерные для природных условий Японии, беспомощность древнего земледельца в борьбе с силами природы способствовали возникновению всякого рода верований, созданию запретов и заговоров, к которым прибегали для защиты от различных бедствий и для получения хорошего урожая" [6, с. 43]. В качестве примера песни данного типа приведём следующую: Осенний ветер, я тебя прошу, Не дуй всё время здесь До той минуты, Пока свои я не украшу руки Жемчужиною, что на дне лежит (перевод А. Е. Глускиной, "Манъёсю", 1. т., с. 496) В заклинательных песнях любовного содержания на первый план выходило описание чувств, эмоций. Чрезвычайно распространённой среди песен антологии является, в частности, тема любовной магии. Таковы темы поисков трав, раковин, жемчуга для подарка возлюбленной. Также часто поют об обычае дарить одежду любимому человеку или обмениваться с ним одеждой, завязывать шнур у одежды перед разлукой в знак верности и т. д. Характерной чертой заклинательных песен в целом была их связь с циклами сельскохозяйственного календаря. Наиболее широко этот жанр представлен в весеннем цикле: в обряде "молодой воды", "первой мотыги", в обходе домов ряженными, в обряде отгона птиц ториой и др. Обращаясь к русской песенной традиции, отметим, что заклинательные песни в ней представлены довольно широко, они так же, как и японские песни этого жанра, имеют древнее происхождение. Для славян была характерна вера в магию слова, сходная с верой японцев в котодама. Например, у русских существовало представление, что если пожелать человеку здоровья (русское "здравствуйте"), то он действительно будет здоровым. Нельзя с точностью сказать, наделялось ли слово душой, однако у русских известна болезнь, насылаемая в виде "голоса", который поселяется в человеке и использует его в качестве рупора. На русском юге эту болезнь называют "крикуном", а на севере говорят, что в человеке сидит "лишний" или "говоритель" [4, с. 50]. Относительно русских заклинательных песен необходимо отметить, что этот жанр был характерен в большей степени для календарных и свадебных обрядов. В плане приуроченности к календарному циклу русские заклинательные песни представляют собой несколько групп: это песни, связанные с обрядами празднования Нового года, со встречей весны, с обрядами, способствовавшими созреванию урожая, а также сопровождавшими его уборку. В отдельную группу можно выделить песни. заклинавшие солнце, дождь и радугу (в календарном приурочении здесь не было определённости) [5, с. 41]. Этот тип песни очень близок к японским "сезонным заклинаниям" по форме, так как построен в виде обращения к природным объектам (как правило, в форме монолога, реже как диалог). Однако в русской традиции такой тип заклинания выражен более точно, конкретно. В качестве примера приведём обращение к радуге, которая, в представлении крестьянина, могла дать и дождь, и солнце: 1) - Радуга-дуга, принеси нам дождя! 2) - Радуга-дуга Перебей дождя Подай солнышка! [5, с. 42-43] Огромное количество заклинательных песен представлено, в частности, в русском свадебном фольклоре. Как правило, песни этого жанра сопровождали наиболее важные моменты свадьбы. Чтобы брак был счастливым, певцы заклинали сверхъестественные силы сделать свадьбу "крепкой", "долговечной" и т. д. [5, с. 41-42]. Также заклинательные песни могли совершать просьбы совершить определённые ритуальные действия (например, расплетание косы). Таким образом, одним из характерных признаков русских заклинательных песен является их целенаправленность, конкретность. В отличие от японских песен этого жанра, в русских песнях-заклинаниях нет развитой системы образов. Их характеристики обусловлены необходимостью заклясть будущий урожай, здоровье человека и животных, семейное счастье. В японских же заклинательных песнях, как правило, природное очень тесно связано с человеческим, отождествляется с ним. В них явно присутствует личностный момент, что в художественной системе выражается как лиричность, в песнях присутствует большое количество эпитетов, метафор, сравнений и т. д. Подводя итог вышесказанному, отметим, что традиционный обряд и фольклор как его важная составляющая представляют собой практически неисчерпаемый источник для исследования в силу своей взаимосвязанности с различными сферами культуры. Изучение этой темы интересно и актуально прежде всего в своей направленности на процессы самовоспроизводства этноса во времени и сохранения национальной самобытной культуры в условиях современного мира. Литература 1. Ермакова, Л.М. Магическое и эстетическое в японском обрядовом фольклоре и ранней литературе / Л.М. Ермакова // Синто - путь японских богов. - Т.1. Очерки по истории синто. - СПб.: Гиперион, 2002.-С. 385-408. 2. Садокова, А.Р. Японская календарная поэзия / А.Р. Садокова. - М.: Наследие, 1993. -159 с. 3. Левинтон Г. А. Понятие "кода" в исследовании обряда / Фольклор: проблемы изучения, сохранения, пропаганды: Тезисы всесоюзной науч.-практ. конф, М., 1988. - 115 с. 4. Народное музыкальное творчество / под ред. О. А. Пашиной, С.-Пб, 2005. - 568 с. 5. Круглов Ю. Г. Русские обрядовые песни / Ю. Г. Круглов // М: Высш. школа, 1982. - 272 с. 6. Глускина, А.Е. Заметки о японской литературе и театре: (Древность и средневековье) / А.Е. Глускина; АН СССР. Ин-т востоковедения. - М.: Наука, 1979.-296 с. 7. Байбурин, А. К. Ритуал в традиционной культуре. Структурно-семантический анализ восточнославянских обрядов / А. К. Байбурин. - СПб.: Наука, 1993. - 240 с. |
||||||
| « Пред. | След. » |
|---|
|
|