Фет Афанасий Афанасьевич Вечерние огни |
Страница 5 из 5 ВЫПУСК ЧЕТВЕРТЫЙ Предисловие Человек, не занавесивший вечером своих освещенных окон, дает доступ всем равнодушным, а, быть может, и враждебным взорам с улицы; но было бы несправедливо заключать, что он освещает комнаты не для друзей, а в ожидании взглядов толпы. После трогательного и высокознаменательного для нас сочувствия друзей к пятидесятилетию нашей музы жаловаться на их равнодушие нам, очевидно, невозможно. Что же касается до массы читателей, устанавливающей так называемую популярность, то эта масса совершенно права, разделяя с нами взаимное равнодушие. Нам друг у друга искать нечего. Раскрывая небольшое окошечко четвертого выпуска в крайне ограниченном числе экземпляров, мы только желаем сказать друзьям, что всегда рады их встретить и что за нашим окном _Вечерние Огни_ еще не погасли окончательно. I Оброчник Хоругвь священную подъяв своей десной, Иду, и тронулась за мной толпа живая, И потянулись все по просеке лесной, 4 И я блажен и горд, святыню воспевая. Пою, и помыслам неведом детский страх, Пускай на пенье мне ответят воем звери, С святыней над челом и песнью на устах, 8 С трудом, но я дойду до вожделенной двери. 17 сентября 1889. Москва II Его императорскому высочеству в. к. Константину Константиновичу Сплывают ледяные своды, Твое явилось через воды Письмо с короной золотой. Ко мне, простившись со столицей, Примчались звучной вереницей 6 Стихи, пропетые тобой. Ужели жизнь опять приветна? Ужель затихли безответно И буря и недуга злость? Какая весть благоволенья! Какая свежесть вдохновенья! 12 Какой в глуши высокий гость! Весной нежданной сладко веет, В груди теплей, в глазах светлеет, Я робко за тобой пою. И сердце благодарно снова За жар живительного слова, 18 За юность светлую твою. 25 марта 1887. Воробьевка III Поэтам Сердце трепещет отрадно и больно, Подняты очи, и руки воздеты, Здесь ни коленях я снова невольно, 4 Как и бывало, пред вами, поэты. В ваших чертогах мой дух окрылился, Правду провидит он с высей творенья, Этот листок, что иссох и свалился, 8 Золотом вечным горит в песнопенье. Только у вас мимолетные грезы Старыми в душу глядятся друзьями, Только у вас благовонные розы 12 Вечно восторга блистают слезами. С торжищ житейских, бесцветных и душных, Видеть так радостно тонкие краски, В радугах ваших, прозрачно-воздушных, 16 Неба родного мне чудятся ласки. 5 июня 1890. Воробьевка IV Одним толчком согнать ладью живую С наглаженных отливами песков, Одной волной подняться в жизнь иную, 4 Учуять ветр с цветущих берегов; Тоскливый сон прервать единым звуком, Упиться вдруг неведомым, родным, Дать жизни вздох, дать сладость тайным мукам, 8 Чужое вмиг почувствовать своим; Шепнуть о том, пред чем язык немеет, Усилить бон бестрепетных сердец, - Вот, чем певец лишь избранный владеет! 12 Вот, в чем его и признак, и венец! 28 октября 1887. Москва V Устало все кругом, устал и цвет небес, И ветер, и река, и месяц, что родился, И ночь, и в зелени потусклой спящий лес, 4 И желтый тот листок, что наконец свалился. Лепечет лишь фонтан средь дальней темноты, О жизни говоря незримой, но знакомой... О, ночь осенняя, как всемогуща ты 8 Отказом от борьбы и смертною истомой! 24 августа 1889. Воробьевка VI Их императорским высочествам в. к. Константину Константиновичу и в. к. Елизавете Маврикиевне Давно познав, как ранят больно Иные тернии венков, Нередко с грустию невольной 4 Гляжу на юношей-певцов. Но пред высокою четою В душе моей всегда светло: За вдохновенной головою 8 Белеет ангела крыло. Оно поэту в миг сомнений, В минуту затаенных слез, Навеет горних сновидений 12 И аромата райских роз. 30 января 1889. Москва VII Она Две незабудки, два сапфира Ее очей приветный взгляд, И тайны горнего эфира 4 В живой лазури их сквозят. Ее кудрей руно златое В таком свету, какой один, Изображая неземное, 8 Сводил на землю Перуджин. 20 марта 1889. Москва VIII Людские так грубы слова, Их даже нашептывать стыдно! На цвет, проглянувший едва, 4 Смотреть при тебе мне завидно, Вот роза раскрыла уста, В них дышит моленье немое: Чтоб ты пребывала чиста, 8 Как сердце ее молодое. Вот, нежа дыханье и взор, От счастия роза увяла, И свой благовонный убор 12 К твоим же ногам разроняла. 3 октября 1889. Москва IX На качелях И опять в полусвете ночном Средь веревок, натянутых туго, На доске этой шаткой вдвоем, 4 Мы стоим и бросаем друг друга. И, чем ближе к вершине лесной, Чем страшнее стоять и держаться, Тем отрадней взлетать над землей 8 И одним к небесам приближаться. Правда, это игра, и притом Может выйти игра роковая, Но и жизнью играть нам вдвоем. - 12 Это счастье, моя дорогая. 26 марта 1890. Москва X Не нужно, не нужно мне проблесков счастья, Не нужно мне слова и взора участья, Оставь и дозволь мне рыдать! К горячему снова прильнув изголовью, Позволь мне моей нераздельной любовью, 6 Забыв все на свете, дышать! Когда бы ты знала, каким сиротливым, Томительно-сладким, безумно-счастливым Я горем в душе опьянен, - Безмолвно прошла б ты воздушной стопою, Чтоб даже своей благовонной стезею 12 Больной не смутила мой сон. Не так ли, чуть роща одеться готова, В весенние ночи светила дневного Боится крылатый певец? - И только что сумрак разгонит денница, Смолкает зарей отрезвленная птица, - 18 И счастью, и песне конец. 4 ноября 1887. Москва XI Полуразрушенный, полужилец могилы, О таинствах любви зачем ты нам поешь? Зачем, куда тебя домчать не могут силы, 4 Как дерзкий юноша, один ты нас зовешь? Томлюся и пою. Ты слушаешь и млеешь; В напевах старческих твой юный дух живет. Так в хоре молодом: "Ах, слышишь, разумеешь!" 8 Цыганка старая одна еще поет. 4 января 1888. Москва XII На пятидесятилетие музы Нас отпевают. В этот день Никто не подойдет с хулою: Всяк благосклонною хвалою 4 Немую провожает тень. Как лик усопшего светить Душою лучшей начинает! Не то, чем был он, проступает, 8 А только то, чем мог он быть. Живым карать и награждать, А нам у гробового входа, - О, муза! нам велит природа, 12 Навек смирялся, молчать. 20 декабря 1888. Москва XIII На пятидесятилетие музы 29 января 1889 года На утре дней все ярче и чудесней Мечты и сны в груди моей росли, И песен рой вослед за первой песней 4 Мой тайный пыл на волю понесли. И, трепетным от счастия и муки, Хотелось птичкам божиим моим, Чтоб где-нибудь их налетели звуки 8 На чуткий слух, внимать готовый им. Полвека ждал друзей я этих песен, Гадал о тех, кто им живой приют; О, как мой день сегодняшний чудесен! - 12 Со всех сторон те песни мне несут. Тут нет чужих, тут все родной и кровный! Тут нет врагов, кругом одни друзья! - И всей душой за ваш привет любовный 16 К своей груди вас прижимаю я!.. 14 января 1889. Москва XIV Чуя внушенный другими ответ, Тихий в глазах прочитал я запрет, Но мне понятней еще говорит 4 Этот правдивый румянец ланит, Этот цветов обмирающих зов, Этот теней набегающий кров, Этот предательский шепот ручья 8 Этот рассыпчатый клич соловья. 30 января 1890. Москва XV Угасшим звездам Долго ль впивать мне мерцание ваше, Синего неба пытливые очи? Долго ли чуять, что выше и краше 4 Вас ничего нет во храмине ночи? Может быть, нет вас под теми огнями: Давняя вас погасила эпоха; - Так и по смерти лететь к вам стихами, 8 К призракам звезд буду призраком вздоха. 6 мая 1890. Воробьевка XVI На бракосочетание их императорских высочеств в. к. Павла Александровича и в. к. Александры Георгиевны Не воспевай, не славословь Великокняжеской порфиры, Поведай первую любовь 4 И возвести струнами лиры: Кто сердце девы молодой Впервые трепетать заставил? Не ты ли, витязь удалой, 8 Красавец, царский конник, Павел? Созданий сказочных мечту Твоя избранница затмила, Трех поколений красоту 13 Дочь королевы совместила. Суля чете блаженства дни, Пред ней уста немеют наши, - Цветов, влюбленных, как они, 16 Двух в мире не найдется краше. 9 мая 1889. Тихий Хутор XVII Его императорскому высочеству в. к. Константину Константиновичу Когда, колеблем треволненьем, Лавровый обронив венец, Ты загрустил, что вдохновеньем Покинут, молодой певец, - 5 Я знал, что сила музы пленной Тебе на счастие растет, Что чад рассеется мгновенный И снова, светлый, вдохновенный, Мне милый голос запоет. 10 И вот из северной столицы, Восторгов внешних не тая, С зеленой веткой голубицы Ко мне примчалась песнь твоя. 8 мая 1890. Воробьевка XVIII К ней Кто постигнет улыбку твою И лазурных очей выраженье, Тот поймет и молитву мою, 4 И восторженных уст песнопенье. День смолкает над жаркой землей, И, нетленной пылая порфирой, Вот он сам, Аполлон молодой, 8 Вдаль уходит с колчаном и лирой. Пусть ты отблеск, пленяющий нас, Пусть за ним ты несешься мечтою, Но тебе наш молитвенный час, 12 Что слетает к нам в душу с зарею. 11 апреля 1890 Воробьевка XIX Во сне Как вешний день, твой лик приснился снова, - Знакомую приветствую красу, И по волнам ласкающего слова 4 Я образ твой прелестный понесу. Сомнений нет, неясной нет печали, Все высказать во сне умею я, И мчит да мчит все далее и дале 8 С тобою нас воздушная ладья. Перед тобой с коленопреклоненьем Стою, пленен волшебною игрой, А за тобой, колеблемый движеньем, 12 Неясных звуков отстающий рой. 26 апреля 1890. Воробьевка XX На смерть M. Б-а Тебя любили мы за резвость молодую, За нежность милых слов... Друг Митя! ты унес нежданно в жизнь иную 4 Надежды стариков. Уже слетел недуг, навеян злобным роком, Твой пышный цвет сорвать; Дитя! ты нам предстал тогда живым уроком, 8 Как жить и умирать. Когда, теряясь, все удерживали слезы Над мальчиком больным, Блаженные свои и золотые грезы 12 Передавал ты им. И перед смертию, живой исполнен ласки, Ты взор обвел кругом И тихо сам закрыл младенческие глазки, 16 Уснув последним сном... 15 декабря 1886. Москва XXI Памяти С. С. Б-ой Ужель на вопль и зов молебный Ты безучастно промолчишь? Ужель улыбкой задушевной 4 Семьи опять не озаришь? Забыв и радости земные, И милосердия дела, Ты, покидая нас впервые, 8 За сыном-отроком ушла. Разлуки нет. Твой образ милый Чрез жизнь мы в сердце пронесем, И там, за рубежом могилы, 12 Навек обнять тебя придем. 7 марта 1889. Москва XXII Была пора, и лед потока Лежал под снежной пеленой, Недосягаемо для ока 4 Таился речки бег живой. Пришла весна, ее дыханье Над снежным пронеслось ковром, И стали видны содроганья 8 Струи, бегущей подо льдом. И близки дни, когда все блага К нам низведет пора любви, И мне зарей раскроет влага 12 Объятья чистые свои. 1 апреля 1890. Москва XXIII Хоть счастие судьбой даровано не мне, Зачем об этом так напоминать небрежно? Как будто бы нельзя в больном и сладком сне 4 Дозволить мне любить вас пламенно и нежно. Хотя б признался я в безумиях своих, Что стоит робкого вам не пугать признанья, Что стоит шелк ресниц склонить вам в этот миг, 8 Чтоб не блеснул в очах огонь негодованья? Участья не прошу, могла б и ваша грусть, Хотя б притворная, родить во мне отвагу, И, издали молясь, поэт-безумец пусть 12 Прекрасный образ ваш набросит на бумагу. 16 июня 1890. Воробьевка XXIV Графине С. А. Т-ой во время моего 50-тилетнего юбилея Пора! по влаге кругосветной Я в новый мир перехожу И с грустью нежной и заветной 4 На милый север свой гляжу. Жестокой уносим волною С звездой полярною в очах, Я знаю, ты горишь за мною 8 В твоей красе, в твоих лучах. 19 февраля 1889. Москва XXV Сегодня все звезды так пышно Огнем голубым разгорались, А ты промелькнула неслышно, 4 И взоры твои преклонялись. Зачем же так сердце нестройно И робко в груди застучало? Зачем под прохладой так знойно 8 В лицо мне заря задышала? Всю ночь прогляжу на мерцанье, Что светит и мощно и нежно, И яркое это молчанье 12 Разгадывать стану прилежно... 26 ноября 1888. Москва XXVI Е.Д.Д-ъ Если захочешь ты душу мою разгадать, То перечти со вниманием эту тетрадь. Можно ли трезвой то высказать силой ума, 4 Что опьяненному муза прошепчет сама? Я назову лишь цветок, что срывает рука, Муза раскроет и сердце, и запах цветка; Я расскажу, что тебя беспредельно люблю, 8 Муза поведает, что я за муки терплю. 27 января 1888. Москва XXVII Руку бы снова твою мне хотелось пожать, Прежнего счастья, конечно, уже не видать, Но и под старость отрадно очами недуга 4 Вновь увидать неизменно прекрасного друга. В голой аллее, где лист под ногами шумит, Как-то пугливо и сладостно сердце щемит, Если стопам попирать довелося устало 8 То, что когда-то так много блаженства скрывало. 14 августа 1888. Воробьевка XXVIII Гаснет заря, - в забытье, в полусне, Что-то неясное шепчешь ты мне, Ласки твои я расслушать хочу: 4 "Знаю, ах, знаю", - тебе я шепчу. В блеске, в румяном разливе огня, Ты потонула, ушла от меня; Я же, напрасной истомой горя, 8 Летняя вслед за тобою заря. Сладко сегодня тобой мне сгорать, Сладко, летя за тобой, замирать... Завтра, когда ты очнешься иной, 12 Свет не допустит меня за тобой. 29 декабря 1888. Москва XXIX В полуночной тиши бессонницы моей Встают пред напряженным взором Былые божества, кумиры прежних дней, 4 С их вызывающим укором. И снова я люблю, и снова я любим, Несусь вослед мечтам любимым, А сердце грешное томит меня своим 8 Неправосудьем нестерпимым. Богини предо мной, давнишние друзья, То соблазнительны, то строги, Но тщетно алтарей ищу пред ними я: 12 Они - развенчанные боги. Пред ними сердце вновь в тревоге и в огне, Но пламень тот с былым несхожий; Как будто, смертному потворствуя, оне 16 Сошли с божественных подножий. И лишь надменные назло живой мечте, Не зная милости и битвы, Стоят владычицы на прежней высоте 20 Под шепот пр_е_зренной молитвы, Их снова ищет взор из-под усталых вежд, Мольба к ним тщетная стремится, И прежний фимиам несбыточных надежд 24 У ног их все еще дымится. 3 января 1888. Москва XXX Его императорскому высочеству в. к. Константину Константиновичу при книге "Мои воспоминания" Пред вами правда несомненно О всем, что было и прошло; Тут признается откровенно 4 В пережитом добро и зло. Но средь заносчивой огласки Не говорят уста мои, Какие старец встретил ласки 8 Великокняжеской семьи. Сказать, как жизнь мне озарило Сиянье царственных светил, У сельской музы не хватило 12 Ни дерзновения, ни сил. 13 марта 1890. Москва XXXI Только что спрячется солнце, Неба затеплив красу, Тихо к тебе под оконце 4 Песню свою понесу. Чистой и вольной душою, Ясной и свежей, как ночь, Смейся над песнью больною, 8 Прочь отгоняй ее, прочь! Как бы за легким вниманием В вольное сердце дотоль Вслед за живым состраданьем 12 Та же не вкралася боль! 14 января 1888. Москва XXXII На юбилей А. Н. Майкова 30 апреля 1888 года Пятьдесят лебедей пронесли С юга вешние крики в полесье, И мы слышали, дети земли, 4 Как звучала их песнь с поднебесья, Майков медь этих звуков для нас Отчеканил стихом-чародеем, И за это в торжественный час 8 Мы встречаем певца юбилеем. Кто же выступит с гимном похвал Перед тем, кто, поднявшись над нами, Полстолетия Русь осыпал 12 Драгоценных стихов жемчугами? Хоть восторг не дает нам молчать, Но восторженных скоро забудут, А певца по поднебесью мчать 16 Лебединые крылья все будут. 25 марта 1888. Воробьевка XXXIII Роями поднялись крылатые мечты В весне кругом себя искать душистой пищи, Но на закате дня к себе, царица, ты 4 Их соберешь ко сну в таинственном жилище. А завтра на заре вновь крылья зажужжат, Чтобы к незримому, к безвестному стремиться: Где за ночь расцвело, где первый аромат, 8 Туда перенестись и в пышной неге скрыться. 17 февраля 1889. Москва XXXIV На бракосочетание Е.и К. Д-ъ В часы забав, во дни пиров, Пред божеством благоговея, Поэты славили любовь 4 И пышный факел Гименея. Он горячо волнует грудь И сквозь покров полупрозрачный На расцвеченный кажет путь 8 И жениху и новобрачной. И мы отраду возвестим Князьям сегодняшнего пира; Споет о счастье молодым 12 Моя стареющая лира. На юность озираясь вновь И новой жизнью пламенея, Ура! и я хвалю любовь 16 И пышный факел Гименея. 30 апреля 1889. Село Таволжанка XXXV Зной Что за зной! Даже тут, под ветвями, Тень слаба, и открыто кругом. Как сошлись и какими судьбами 4 Мы одни на скамейке вдвоем? Так молчать нам обоим неловко, Что ни стань говорить, - невпопад; За тяжелой косою головка 8 Словно хочет склониться назад. И как будто истомою жадной Нас весна на припеке прожгла, Только в той вон аллее прохладной 12 Средь полудня вечерняя мгла... 29 мая 1888. Воробьевка XXXVI M. H. К-ной Явись, явись ко мне, больному! Вот исцеленье! Кто скорей Развеет грустную истому 4 Души тоскующей моей? Кто неподкупных муз привета Достойней прелестью лица; Кто красотой из рук поэта 8 Достойней вечного венца. 13 февраля 1890. Москва XXXVII Как трудно повторять живую красоту Твоих воздушных очертаний; Где силы у меня схватить их на лету 4 Средь непрестанных колебаний? Когда из-под ресниц пушистых на меня Блеснут глаза с просветом ласки, Где кистью трепетной я наберу огня? 8 Где я возьму небесной краски? В усердных поисках все кажется: вот-вот Приемлет тайна лик знакомый, - Но сердца бедного кончается полет 12 Одной бессильною истомой. 26 февраля 1888. Москва XXXVIII От огней, от толпы беспощадной Незаметно бежали мы прочь; Лишь вдвоем мы в тени здесь прохладной, 4 Третья с нами лазурная ночь. Сердце робкое бьется тревожно, Жаждет счастье и дать и хранить; От людей утаиться возможно, 8 Но от звезд ничего не сокрыть. И безмолвна, кротка, серебриста Эта полночь за дымкой сквозной Видит только, что вечно и чисто, 12 Что навеяно ею рамой. 8 февраля 1889. Москва XXXIX Ракета Горел напрасно я душой, Не озаряя ночи черной: Я лишь вознесся пред тобой 4 Стезею шумной и проворной. Лечу на смерть вослед мечте. Знать, мой удел лелеять грезы, И там, со вздохом, в высоте 8 Рассыпать огненные слезы. 24 января 1888. Москва XL Л. И. О-й при посылке портрета Гляжу с обычным умиленьем На ваши кроткие черты, И сердце светлым вдохновеньем 4 Наполнил образ красоты. Какой обмен несправедливый! Вдруг получить издалека Вам, юной, свежей и красивой, 8 Печальный образ старика. 8 февраля 1888. Москва XLI Из Мерике Как красив на утренней заре Птичий след по снегу на горе; Но красивей милая рука 4 Мне чертит письмо издалека. В небеса высок у цапли взлет: Ни стрела, ни пуля не доймет; Во сто раз и выше и быстрей 8 Мысль летит к избраннице своей. 9 августа 1888. Воробьевка XLII Графине С. А. Толстой (Алексей) Где, средь иного поколенья, Нам мир так пуст, Ловлю усмешку утомленья 4 Я ваших уст. Мне все сдается, миновали Восторги роз; Цветы последние увяли: 8 Побил мороз. И безуханна, бесприветна Тропа и там, Где что-то бледное заметно 12 По бороздам. Но знаю, в воздухе нагретом, Вот здесь со мной, Цветы задышат прежним летом 18 И резедой. 24 декабря 1889. Москва XLIII Quasi una fantasia Сновиденье, Пробужденье, Тает мгла. Как весною, Надо мною 6 Высь светла. Неизбежно, Страстно, нежно Уповать, Без усилий С плеском крылий 12 Залетать - В мир стремлений, Преклонений И молитв; Радость чуя, Не хочу я, 18 Ваших битв. 31 декабря 1889. Москва XLIV Упреком, жалостью внушенным, Не растравляй души больной; Позволь коленопреклоненным 4 Мне оставаться пред тобой! Горя над суетной землею, Ты милосердно разреши Мне упиваться чистотою 8 И красотой твоей души. Глядеть, каким прозрачным светом Окружена ты на земле, Как божий мир при свете этом 12 В голубоватой тонет мгле! О, я блажен среди страданий! Как рад, себя и мир забыв, Я подступающих рыданий 16 Горячий сдерживать прилив! 31 января 1888. Москва XLV Прости! во мгле воспоминанья Все вечер помню я один: Тебя одну среди молчанья 4 И твой пылающий камин. Глядя в огонь, я забывался; Волшебный круг меня томил, И чем-то горьким отзывался 8 Избыток счастия и сил. Что за раздумие у цели? Куда безумство завлекло? В какие дебри и метели 12 Я уносил твое тепло? Где ты? Ужель, ошеломленный, Кругом не видя ничего, Застывший, вьюгой убеленный, 16 Стучусь у сердца твоего? 22 января 1888. Москва XLVI Давно ль на шутки вызывала Она, дитя, меня сама? И вот сурово замолчала, Тепло участия пропало, 6 И на душе ее зима. Друг, не зови ее суровой: Что снегом ты холодным счел, Лишь пробужденье жизни новой, Сплошной душистый цвет садовый, 10 Весенний вздох и счастье пчел. 22 апреля 1890. Воробьевка. XLVII Я. П. Полонскому В минувшем жизнь твоя богата, Звенел залог бесценный в нем: Сам рассказал ты, что когда-то 4 Любил и пел ты соловьем. Кто ж не пленен влюбленной птицей, Весной поющей по ночам, - Но как поэт ты мил сторицей 8 Тебе внимающим друзьям. 26 августа 1890. Воробьевка XLVIII В альбом Н.Я.П-ой Стихи мои в ряду других Прочтут ли бархатные глазки, Но появиться рад мой стих 4 Там, где кругом цветы и краски. Желать вам счастья я готов, Но в чем придет оно, не знаю; Ни юных роз, ни мотыльков, 8 Хоть им дивлюсь, не поучаю. 20 июня 1890. Воробьевка XLIX Графине Н.М.С-ъ Вам песнь моя. В степи мирской, Среди толпы бесцветно-бледной, Лишь вы поэта за собой 4 Красой влечете всепобедной. Прелестны матовым челом, Могучи пышными кудрями, Вы обаятельны умом, 8 Очаровательны очами. Что смертных трогает сердца, Внушите вы послушной лире, И слово на устах певца 12 При вас цветет пышней и шире. 15 февраля 1888. Москва L И.Ф.О-у на юбилей конского его завода в селе Березовце Да, я не Пиндар: мне страшней Всего торжественная ода, - Березовец и юбилей 4 Рожденья конского завода. Когда б слова в стихах моих Ложились выпуклы и ковки, Вставали разом бы из них 8 Копыта, шейки и головки. Следя за каждою чертой, Знаток не проходил бы мимо, Не восхитившись красотой 12 Любимца или Ибрагима. Я, лавры оглася твои И все стяжаныые награды, В заводе конском Илии 16 Нашел бы звуки Илиады. Но этих звуков-то и нет, И я, греметь бессильный оду, Лишь пожелаю много лет 20 Тебе и твоему заводу. 17 июня 1888. Воробьевка LI Мама! глянь-ка из окошка: Знать, вчера недаром кошка Умывала нос. Грязи нет, весь двор одело, Посветлело, побелело: 6 Видно, есть мороз. Не колючий, светло-синий По ветвям развешан иней, Погляди хоть ты! Словно кто-то тороватый Свежей, белой, пухлой ватой 12 Все убрал кусты. Уж теперь не будет спору: За салазки, да и в гору Весело бежать! Правда, мама? Не откажешь, А сама, наверно, скажешь: 18 "Ну, скорей гулять!" 9 декабря 1887. Москва LII Е.С.Х-й при получении от нее пышного букета цветной капусты Соизмеряя дар с приветом, Дерзаю высказать в ответ, Что в мире никаким букетам 4 Не уступает ваш букет. Его значенье многосложно И в силах вдохновить певца; Его принять с поклоном можно, 8 И можно скушать до конца. 5 мая 1888. Воробьевка LIII Запретили тебе выходить. Запретили и мне приближаться, Запретили, должны мы признаться, 4 Нам с тобою друг друга любить. Но чего нам нельзя запретить, Что с запретом всего несовместней, - Это песня: с крылатою песней 8 Будем вечно и явно любить. 7 июля 1890. Воробьевка ДОПОЛНЕНИЯ ВЫПУСК ПЯТЫЙ I Из тонких линий идеала, Из детских очерков чела Ты ничего не потеряла, 4 Но все ты вдруг приобрела. Твой взор - открытой и бесстрашней, Хотя душа твоя тиха; Но в нем сияет рай вчерашний 8 И соучастница греха... 11 ноября 1890 II Сентябрьская роза За вздохом утренним мороза, Румянец уст приотвори, Как странно улыбнулась роза 4 В день быстролетный сентября! Перед порхающей синицей В давно безлиственных кустах, Как дерзко выступать царицей 8 С приветом вешним па устах, Расцвесть в надежде неуклонной, - С холодной разлучась грядой, Прильнуть, последней, опьяненной, 12 К груди хозяйки молодой! 22 ноября 1890 III Еще люблю, еще томлюсь Перед всемирной красотою И ни за что не отрекусь 4 От ласк, ниспосланных тобою. Покуда на груди земной Хотя с трудом дышать я буду, Весь трепет жизни молодой 8 Мне будет внятен отовсюду. Покорны солнечным лучам, Так сходят корни в глубь могилы И там у смерти ищут силы 12 Бежать навстречу вешним дням. 10 декабря 1890 IV Я не знаю, не скажу я, Оттого ли, что гляжу я На тебя, я все пою, И задорное веселье Ты, как легкое похмелье, 6 Проливаешь в песнь мою? Иль - еще того чудесней - За моей дрожащей песней Тает дум невольных мгла, И зато ли, оттого ли До томления, до боли 12 Ты приветливо светла? 11 декабря 1890 V На кресле отвалясь, гляжу на потолок, Где, на задор воображенью, Над лампой тихою подвешенный кружок 4 Вертится призрачною тенью. Зари осенней след в мерцанье ртом есть: Над кровлей, кажется, и садом, Не в силах улететь и не решаясь сесть, 8 Грачи кружатся темным стадом... Нет! То не крыльев шум, то - кони у крыльца! Я слышу трепетные руки... Как бледность холодна прекрасного лица! 12 Как шёпот горестен разлуки! Молчу, потерянный, на дальний путь глядя Из-за темнеющего сада... И кружится еще, приюта не найдя, 16 Грачей встревоженное стадо. 15 декабря 1890 VI Опавший лист дрожит от нашего движенья, Но зелени еще свежа над нами тень; А что-то говорит средь радости сближенья, 4 Что этот желтый лист - наш следующий день, Как ненасытны мы и как несправедливы! Всю радость явную неверный гонит страх. Еще так ласковы волос твоих извивы! 8 Какой живет восторг на блекнущих устах! Идем. Надолго ли еще не разлучаться? Надолго ли дышать отрадою? Как знать! Пора за будущность заране не пугаться, 12 Пора о счастии учиться вспоминать. 15 января 1891 VII Если б в сердце тебя я не грел, не ласкал, Ни за что б я тебе этих слов не сказал; Я боялся б тебя возмутить, оскорбить 4 И последнюю искру в тебе погасить. Или воли не хватит смотреть и страдать? Я бы мог еще долго и долго молчать, Но, начав говорить о другом, - я солгу, 8 А глядеть на тебя я и лгать - не могу. 18 января 1891 VIII Весь вешний день среди стремленья Ты безотрадно провела И след улыбки утомленья 4 В затишье ночи принесла. Но, верить и любить готова, Душа к стопам твоим летит, И все мне кажется, что снова 8 Живее цвет твоих ланит. Кто, сердцеведец, разгадает, - Что в этом кроется огне? Былая скорбь, что угасает, 12 Или - заря навстречу мне? 21 января 1891 IX Безобидней всех и проще В общем хоре голосистом, Вольной птицей в вешней роще 4 Раздражал я воздух свистом. Все замолкло пред зимою, Нет и птиц на голой ветке, Но, - счастливец, - я тобою 8 В золотой задержан клетке. Дай мне ручку, дорогая! К ней прильнуть трепещут крылья; Пусть умру я, распевая, 12 От восторгов и усилья. 22 января 1891 X Графине Наталье Михайловне Соллогуб Тобой привычный восхищаться, Я втайне верить был готов, Что можно лире приближаться 4 К твоей красе красою строф. Но вижу, в состязанье струнном, Двойным восторгом трепеща, Что на челе золоторунном 8 Непобедим венок плюща. 24 января 1891 XI Завтра - я не различаю, Жизнь - запутанность и сложность! Но сегодня, умоляю, 4 Не шепчи про осторожность! Где владеть собой, коль глазки Влагой светятся туманной, В час, когда уводят ласки 8 В этот круг благоуханный? Размышлять не время, видно, Как в ушах и в сердце шумно; Рассуждать сегодня - стыдно, 12 А безумствовать - разумно. 25 января 1891 XII Не упрекай, что я смущаюсь, Что я минувшее принес И пред тобою содрогаюсь 4 Под дуновеньем прежних грез. Те грезы - жизнь их осудила - То - прах давнишних алтарей; Но их победным возмутила 8 Движеньем ты стопы своей. Уже мерцает свет, готовый Все озарить, всему помочь, И, согреваясь жизнью новой, 12 Росою счастья плачет ночь. 8 февраля 1891 ХIII Только месяц взошел После жаркого дни, - Распустился, расцвел 4 Цвет в груди у меня. Что за счастье, любя, Этот цвет охранять! Как я рад, что тебя 8 Никому не видать! Погляди, как спешу Я в померкнувший сад! И повсюду ношу 12 Я цветка аромат. 11 февраля 1891 XIV Качаясь, звезды мигали лучами На темных зыбях Средиземного моря, А мы любовались с тобою огнями, 4 Что мчались под нами, с небесными споря. В каком-то забвенье, немом и целебном, Смотрел я в тот блеск, отдавался неге; Казалось, рулем управляя волшебным, 8 Глубоко ты грудь мне взрезаешь в побеге. И там, в глубине, молодая царица, Бегут пред тобой светоносные пятна, И этих несметных огней вереница 12 Одной лишь тебе и видна и понятна. 17 февраля 1891 XV Нет, даже не тогда, когда, стопой воздушной Спеша навстречу мне, улыбку ты даришь, И, заглянув в глаза, мечте моей послушной 4 О беззаветности надежды говоришь, Нет, чтобы счастию нежданному отдаться, Чтобы исчезнуть в нем, спускался до дна, Мне нужно одному с душой своей остаться, 8 Молчанье нужно мне кругом и тишина. Тут сердца говорит мне каждое биенье Про все, чем радостной обязан я судьбе, А тихая слеза блаженства и томленья, 12 Скатясь жемчужиной, напомнит о тебе. 19 февраля 1891 XVI Я слышу - и судьбе я покоряюсь грозной; Давно я сам себе сказал: не прекословь! Но перед жертвою покорною и слезной 4 Зачем же замолчать совсем должна любовь? Пусть радость хоть на миг не слышит порицанья! Пусть завтра - строгий чин, все тот же, как вчера; Но ныне - страсть в глазах и долгие лобзанья, 8 И пламенных надежд отважная игра! 21 февраля 1891 XVII Кляните нас! Нам дорога свобода, И буйствует не разум в нас, а кровь; В нас вопиет всесильная природа, 4 И прославлять мы будем век любовь. В пример себе певцов весенних ставим: Какой восторг - так говорить уметь! Как мы живем, так мы поем и славим, 8 И так живем, что нам нельзя не петь. 2 марта 1891 XVIII Мы встретились вновь после долгой разлуки, Очнувшись от тяжкой зимы; Мы жали друг другу холодные руки 4 И плакали, плакали мы. Но в крепких незримых оковах сумели Держать нас людские умы; Как часто в глаза мы друг другу глядели 8 И плакали, плакали мы! Но вот засветилось над черною тучей И глянуло солнце из тьмы; Весна, - мы сидели под ивой плакучей 12 И плакали, плакали мы. 30 марта 1891 XIX Люби меня! Как только твой покорный Я встречу взор, У ног твоих раскину н узорный 4 Живой ковер. Окрылены неведомым стремленьем, Над всем земным, В каком огне, с каким самозабвеньем, 8 Мы полетим! И, просияв в лазури сновиденья, Предстанешь ты - Царить навек в дыханье песнопенья 12 И красоты. 13 апреля 1891 XX За горами, песками, морями - Вечный край благовонных цветов, Где, овеяны яркими снами, 4 Дремлют розы, не зная снегов Но красы истомленной молчанье Там на все налагает печать, И палящего солнца лобзанье 8 Призывает не петь, а дышать. Восприяв опьянения долю Задремавших лесов и полей, Где же вырваться птичке на волю 12 С затаенною песнью своей? И сюда я, где сумрак короче, Где заря любит зорю будить, В холодок нашей северной ночи 16 Прилетаю и петь и любить. Середина апреля 1891. Москва XXI Марианне Федоровне Ванлярской при получении визитной карточки с летящими ласточками Мечтам покорствуя отважным, Несусь душой навстречу к ним и Вашим ласточкам бумажным 4 Не меньше рад я, чем живым. Они безмолвны, не мелькают Крылом проворным, но оне, Подобно Вам, напоминают 8 Красой воздушной о весне. 23 апреля 1891 XXII Роящимся мечтам лететь дав волю К твоим стопам Тебя никак смущать я не дозволю 4 Любви словам. Я знаю, мы из разных поколений С тобой пришли, Несходных слов и разных откровении 8 Мы принесли. Перед тобой во храмине сердечной Я затворюсь И юности, ласкающей и вечной, 12 В ней помолюсь. 14 мая 1891 XXIII Я говорю, что я люблю с тобою встречи За голос ласковый, за нежный цвет ланит, За блеск твоих кудрей, спадающих на плечи, 4 За свет, что в глубине очей твоих горит. О, это все - цветы, букашки и каменья, Каких ребенок рад набрать со всех сторон Любимой матери в те сладкие мгновенья, 8 Когда ей заглянуть в глаза так счастлив он! 29 мая 1891 XXIV Фонтан Ночь и я, мы оба дышим, Цветом липы воздух пьян, И, безмолвные, мы слышим, Что, струей своей колышим, 5 Напевает нам фонтан. Я, - и кровь, и мысль, и тело, - Мы - послушные рабы: До известного предела Все возносимся мы смело 10 Под давлением судьбы. Мысль несется сердце бьется, Мгле мерцаньем не помочь; К сердцу кровь опять вернется, В водоем мой луч прольется, 15 И заря потушит ночь. 7 июня 1891 XXV На смерть Бражникова Взвод, вперед, справа по три, не плачь! Марш могильный играй, штаб-трубач! Словно ясная тучка зарей, 4 Ты погаснул, собрат молодой! Как печаль нам утешить свою, Что ты с нами не будешь в строю? Гребень каски на гробе ведь наш, 8 Где с ножнами скрестился палаш. Лишь тебя нам с пути не вернуть! Не вздохнет молодецкая грудь, И рука, цепенея, как лед, 12 На прощанье ничьей не пожмет. Но, безмолвный красавец, в гробу Ты дрожащую слышишь трубу, и тебе и в земле не забыть, 16 Как тебя мы привыкли любить. Взвод, вперед, справа по три, не плачь! Марш могильный играй, штаб-трубач! 2 июня 1845 XXVI Давно в любви отрады мало: Без отзыва вздохи, без радости слезы; Что было сладко, - горько стало, 4 Осыпались розы, рассеялись грезы. Оставь меня, сметай с толпою! Но ты отвернулась, а сетуешь, видно, И все еще больна ты мною... 8 О, как же мне тяжко и как мне обидно! 24 июня 1891 XXVII Королеве эллинов Ольге Константиновне 11 июля 1891 Когда-то Ольга душу живу У греков в вере обрела И райский кедр и божью ниву 4 На север с юга привлекла. И вот прошло тысячелетье, И над полуночной страной Склонилось древа жизни ветье 8 Неувядающей весной. Среди духовного посева, В веках созревшего опять, Несет нам Ольга-королева 12 Красу и божью благодать. Полней семья ее родная, И снова восхищает взор И Ольга, царственно благая, 16 И вестник счастья Христофор. XXVIII О, как волнуюся я мыслию больною, Что в миг, когда закат так девственно хорош, Здесь на балконе ты, лицом перед зарею, 4 Восторга моего, быть может, не поймешь! Внизу - померкший сад уснул. Лишь тополь дальний Все грезит в вышине и ставит лист ребром, И зыблет, уловя денницы блеск прощальный, 8 И чистым золотом и мелким серебром. И верить хочется, что все, что так прекрасно, Так тихо властвует в прозрачный этот миг, По небу и душе проходит не напрасно, 12 Как оправдание стремлений роковых. 18 августа 1891 XXIX Петру Ильичу Чайковскому Тому не лестны наши оды, Наш стих родной, Кому гремели антиподы 4 Такой хвалой! Но, потрясенный весь струнами Его цевниц, Восторг не может и меж нами 8 Терпеть границ. Так пусть надолго музы наши Хранят певца, И он кипит, как пена в чаше 12 И в нас сердца! 18 августа 1891 XXX В. к. Константину Константиновичу Не сетуй, будто бы увяла Мечта, встречавшая зарю, И что давно не призывала 4 Тебя богиня к алтарю! И сам ты - храм любвеобильный, И усладительной волной В него влетает зов всесильный, 8 Колебля свод его живой. Пускай чредой неутомимой Теснятся трудовые дни, Но помним мы, что там, незримый, 12 Орган безмолвствует в тени. Когда затихнут на мгновенье И блеск, и шум, тогда лови И мир души, и вдохновенье, 16 И нам запой слова любви! 24 августа 1891 XXXI Опять осенний блеск денницы Дрожит обманчивым огнем, И уговор заводят птицы 4 Умчаться стаей за теплом. И болью сладостно-суровой Так радо сердце вновь заныть; И в ночь краснеет лист кленовый, 8 Что, жизнь любя, не в силах жить. 7 сентября 1891 XXXII Месяц и роза Он Встал я рано над горой, Чтоб расцвет увидеть твой, И гляжу с мольбой всю ночь. Ты молчишь, не гонишь прочь, 5 Но навстречу мне твой куст Не вскрывает алых уст. Она Не сравнится вздох ничей С чистотой твоих лучей! Но не им будить меня: 10 Жду - лобзаний жарких дня, Жду - венчанного царя; Для него таит заря Благовонные красы Под алмазами росы. 25 сентября 1891 XXXIII На погребение в. к. Александры Георгиевны 18 сентября 1891 Там, где на красные ступени У гроба, где стоите Вы, Склонялись царские колени 4 И венценосные главы, Немеет скорбь, сгорают слезы, Когда, как жертва убрана. Нежней и чище вешней розы, - 8 Сама безмолвствует она. Лишь миг цвела она меж нами С улыбкой счастия в тиши, Чтоб восприяли мы сердцами 12 Весь аромат ее души. Нам не поведал ангел света Зачем, когда переносил К нам райский цвет он в час расцвета, 16 Его он в бездну уронил. Иль, полным благодатной силы Цветку расцвесть в руке творца, Чтобы скорбящих у могилы 20 Родные врачевать сердца?.. XXXIV Ель рукавом мне тропинку завесила. Ветер. В лесу одному Шумно, и жутко, и грустно, и весело. 4 Я ничего не пойму. Ветер. Кругом все гудет и колышется, Листья кружатся у ног. Чу! Там, в дали, неожиданно слышится 8 Тонко взывающий рог. Сладостен зов мне глашатая медного! Мертвые что мне листы! Кажется, издали странника бедного 12 Нежно приветствуешь ты 4 ноября 1891 XXXV Почему Почему, как сидишь озаренной. Над работой пробор наклоня, Мне сдается, что круг благовонный 4 Все к тебе приближает меня? Почему светлой речи значенья Я с таким затрудненьем ищу? Почему и простые реченья 8 Словно томную тайну шепчу? Почему как горячее жало Чуть заметно впивается в грудь? Почему мне так воздуха мало, 12 Что хотел бы глубоко вздохнуть? 3 декабря 1891 XL На серебряную свадьбу Екатерины Петровны Щукиной 4 февраля 1874 года Ты говоришь: день свадьбы, день чудесный, День торжества и праздничных одежд! Тебе тот путь не страшен неизвестный, 4 Где столько гибнет радужных надежд. Все взоры - к ней, когда, стыдом пылая, Под дымкою, в цветах и под венком Стоит она, невеста молодая, 8 Пред алтарем с избранным женихом. Стоит она и радостна и сира. Но он клялся, он сердцем увлечен! Поймет ли мир все скрытое от мира 12 Весь подвиг долга и любви? А он? Он понял все, чем сердце человека Гордится втайне. Дайте мне фиал! Воочию промчалась четверть века, 16 И свадьбы день серебряной настал. И близкий - здесь, и тот - перед родною, Кого судьба умчала далеко; У всех в глазах признательной слезою 20 Родимое сказалось молоко. Судьба всего послала полной чашей. Чего желать? Чего искать душой? - Дай бог с четой серебряною нашей 24 Нам праздновать день свадьбы золотой! * Du sagst: ein schoner Tag mit Pomp und 8egen, Der Hochzeits Tag, voll Freude und Genuss! Es bangt der nicht vor jenen dunklen Wegen, 4 Wo manche lichte Hoffnung schwinden muss. Die Augen aller sind ihr zugewendet, Wenn mit dem 8chleier sich ihr Kranz vereint, Und sie, errothend und vom Gluck geblendet, 8 Als junge Braut vor dem Altar erscheint. Da steht sie schwebend zwischen Freud und 8orgen. Doch er? Er schwor! Er, ihrer Zukunft Wehr! Kennt wohl die Welt, was vor der Welt verborgen? 12 Den Kampf der Liebe und der Pflicht? Und or? Er hat erkannt, was jeder Mensch bewundert, Was jeder schatzt. Trinkt auf ihr Wohl und Gluck! Verflossen ist ein Viertel vom Jahrhundert, 16 Und silbern kommt die Hochzeit ihm zuruck. Hier stohn sie all'die Tochter end die 8ohne, Obgleich von Weitem mancher zugeeilt, In jedem AugVerkla'ret sich in Thrane 20 Die Milch, die einst die Mutterbrust vertheilt. Voll ist das Gluck, das einzige, das Wahre. - Was noch fur Wunsche Jemand bringen m;ig? O, giob uns Golt bei diesem 8ilber-Paare 24 Zu feiern eins! der goldnen Hochzeit Tag! XLI Графине Наталье Михайловне Соллогуб О, Береника! Сердцем чую Заочный блеск и власть красы И помню россыпь золотую 4 Твоей божественной косы. Не нам, с волненьями земными, К ее разливу припадать! Ей место - с песнями твоими 8 Между созвездьями сиять. Ну, что за добрая догадка - Вдруг "отче" молвить мне шутя! Так по головке умной сладко 12 Погладить дивное дитя. 28 января 1892 XLII Не отнеси к холодному бесстрастью, Что на тебя безмолвно я гляжу; Ступенями к томительному счастью 4 Не меньше я, чем счастьем, дорожу. С собой самим мне сладко лицемерить, Хоть я давно забыл о всем ином; И верится, и не хочу я верить, 8 Что нет преград, что мы одни вдвоем. Мой поцелуй, и пламенный и чистый, Не вдруг спешит к устам или щеке: Жужжанье пчел над яблонью душистой 12 Отрадней мне - замолкнувших в цветке. 15 февраля 1892 XLIII Не могу я слышать этой птички, Чтобы тотчас сердцем не вспорхнуть; Не могу, наперекор привычке, 4 Как войдешь, хоть молча не вздохнуть. Ты не вспыхнешь, ты не побледнеешь, Взоры полны тихого огня; Больно видеть мне, как ты умеешь 8 Не видать и не слыхать меня. Я тебя невольно беспокою, Торжество должна ты искупить: На заре без туч нельзя такою 12 Молодой и лучезарной быть! 16 февраля 1892 XLIV Все, что волшебно так манило, Из за чего весь век жилось, Со днями зимними остыло 4 И непробудно улеглось. Нет ни надежд, ни сил для битвы, Лишь, посреди ничтожных смут, Как гордость дум, как храм молитвы, 8 Страданья в прошлом восстают. 28 февраля 1892 XLV Рассыпаяся смехом ребенка, Явно в душу мою влюблены, Пролетают прозрачно и звонко 4 Надо мною блаженные сны. И, мгновенной охвачен истомой, Снова молодость чую свою; Узнаю я и голос знакомый 8 И победный призыв узнаю. И, когда этой песне внимаю, Окрыленный восторгом, не лгу, Что я все без речей понимаю 12 И к чему призывает - могу. 18 марта 1892 XLVI Когда, смущенный, умолкаю, Твоей суровостью томим. Я все в душе не доверяю 4 Холодным колкостям твоим. Я знаю, иногда в апреле Зима нежданно набежит, И дуновение метели 8 Колючим снегом закружит. Но - миг один, и солнцем вешним Согреет юные поля, И счастьем светлым и нездешним 12 Дохнет воскресшая земля. 26 марта 1892 XLVIII Она ему - образ мгновенный, Чарующий ликом своим; Он - помысл ее сокровенный; 4 Да кто это знает, да кто это выскажет им? И, словно велением рока, Их юные крылья несут... Так теплится счастье далеко, 8 Так холоден ближний, родимый приют! Пред ним - сновидение рая, Всевластный - над ней серафим; Сгорает их жизнь молодая... 12 Да кто это знает, да кто это выскажет им? 3 апреля 1892 XLIX Ночь лазурная смотрит на скошенный луг, Запах роз над балконом и сена вокруг; Но за то ль, что отрады не жду впереди, 4 Благодарности нет в истомленной груди! Все далекий, давнишний мне чудится сад: Там и звезды крупней, и сильней аромат, И ночных благовоний живая волна 8 Там доходит до сердца, - истомы полна. Точно в нежном дыханье травы и цветов С ароматом знакомым доносится зов, И как будто вот-вот кто-то милый опять 12 О восторге свиданья готов прошептать. 12 июня 1894. Воробьевка L Барашков буря шлет своих, Барашков белых в море, Рядами ветер гонит их 4 И хлещет на просторе. Малютка, хоть твоя б одна Ладья спастись успела, Пока всей хляби глубина, 8 Чернея, не вскипела! Как жаль тебя! Но об одном Подумать так обидно, Что вот за мглою и дождем 12 Тебя не станет видно. 26 августа 1893 LI Тяжело в ночной тиши Выносить тоску души Пред безглазым домовым, Темным призраком немым, - 5 Как стихийная волна Над душой одна вольна. Но зато люблю я днем, Как замолкнет все кругом, Различать, раздумья полн. 10 Тихий плеск житейских волн. Не меня гнетет волна, Мысль свежа, душа вольна; Каждый миг сказать хочу: "Это - я!" Но я молчу. 15 сентября 1892 LII "Дай-ка няне ручки-крошки, - Поглядеть на них персты, - Что, на кончиках дорожки 4 Не кружками ль завиты? Ах, последний даже пальчик Без кружка, дитя мое!..." Вот заплакала, - и мальчик 8 Плачет, глядя на нее... LIII В. к. Елисавете Маврикиевне и в. к. Константину Константиновичу на милостивые строки от 21 октября Когда дыханье множит муки И было б сладко не дышать, Как вновь любви расслышать звуки, 4 И как на зов тот отвечать? Привет Ваш - райскою струною Обитель смерти пробудил, На миг вскипевшею слезою 8 Он взор страдальца остудил. И на земле, где все так бренно, Лишь слез подобных ясен путь: Их сохранит навек нетленно 12 Пред Вами старческая грудь. 23 октября 1892 LIV В альбом Марье Петровне Боткиной Светлое Воскресенье Победа! Безоружна злоба! Весна! Христос встает из гроба! Чело огнем озарено. Все, что манило, обмануло И в сердце стихнувшем уснуло, - 6 Лобзаньем вновь пробуждено. Забыв зимы душевный холод, Хотя на миг - горяч и молод, Навстречу сердцем к Вам лечу; Почуя неги дуновенье, Ни в смерть, ни в грустное забвенье 12 Сегодня верить не хочу. 8 апреля 1857 LV Марье Петровне Шенгииной Ты все стихи переплела В одну тетрадь не без причины: Ты при рожденье их была, 4 И ты их помнишь именины. Ты различала с давних пор, Чем правит муза, чем супруга; Хвалить стихи свои - позор, 8 Еще стыдней - хвалить друг друга. 28 января 1888 года. Москва Алмаз Не украшать чело царицы, Не резать твердое стекло, - Те разноцветные зарницы 4 Ты рассыпаешь так светло. Нет! За прозрачность отраженья, За непреклонность до конца, Ты призван - разрушать сомненья 8 И с высоты сиять венца. 9 февраля 1888. Москва Теснее и ближе сюда! Раскрой ненаглядное око! Ты - в сердце с румянцем стыда, 4 Я - луч твой, летящий далеко. На горы во мраке ночном, На серую тучку заката, Как кистью, я этим лучом 8 Наброшу румянца и злата. Напрасно холодная мгла, Чернея, все виснет над нами, - Пускай и безбрежность сама 12 От нас загорится огнями... 4 сентября 1888. Воробьевка |
|||||||
| След. » |
|---|
|
|