ГЛАВНАЯ arrow Анализ стихотворения arrow Анализ стихотворения Пушкина 
Все |0-9 |A |B |C |D |E |F |G |H |I |J |K |L |M |N |O |P |Q |R |S |T |U |V |W |X |Y |Z

САЙТ НА ЛАДОНИ Анализ стихотворения Анализ стихотворения Пушкина

Анализ стихотворения Пушкина "Во глубине сибирских руд"

Оглавление
Анализ стихотворения Пушкина "Во глубине сибирских руд"
Страница 2

в соотношении с началом стихотворения:

Струн вещих пламенные звуки
До слуха нашего дошли,
К мечам рванулись наши руки,
И - лишь оковы обрели. -

они совершенно отчетливо говорят о том, что Одоевский, в словах Пушкина:

Оковы тяжкие падут,
Темницы рухнут - и свобода
Вас примет радостно у входа,
И братья меч вам отдадут. -

увидел утверждение веры поэта в конечное торжество свободы. Для поэта-декабриста меч - это, прежде всего, оружие, т.е. орудие борьбы за осуществление своих идеалов; свобода, упоминаемая Пушкиным, - свобода от деспотии царской власти, т.е. свобода политическая и гражданская, а не свобода личная; оковы и темницы - не только и не столько реалии каторжной жизни, сколько метафора самовластья. Следовательно, в прочтении А.И.Одоевского стихотворение А.С.Пушкина - это, прежде всего, оправдание "скорбного труда", признание правды "высоких дум". Сам же Пушкин при таком прочтении его стихотворения оказывается соратником и единомышленником декабристов. Но так ли это?
Широко известны рисунок поэта с изображением виселицы и пятерых повешенных, сделанный после известия о казни декабристов, и подпись под ним: "И я бы мог", - которая по некоторым данным имела продолжение: "И я бы мог, как шут", что резко меняет ее смысл на прямо противоположный. Не менее известны и слова из письма А.С.Пушкина П.А.Вяземскому от 10 июля 1826 года: "Бунт и революция мне никогда не нравились, это правда; но я был в связи почти со всеми и в переписке со многими из заговорщиков. Все возмутительные рукописи ходили под моим именем, как все похабные ходят под именем Баркова". 14 августа поэт писал тому же адресату: "... каторга 120 друзей, братьев, товарищей ужасна". Из последнего высказывания очевидно явствует признание близости поэта декабристам, но вовсе не очевидным остается вопрос о близости идейной.
В декабре 1826 года - начале января 1827 года А.С.Пушкин написал три стихотворения, поразившие уже его современников, как им казалось, непоследовательностью позиции, едва ли не конформизмом: 13 декабря - "Мой первый друг, мой друг бесценный", 22 декабря - "Стансы", начало января - "Во глубине сибирских руд". Ряд последовавших за ними стихотворений усиливает ощущение этой непоследовательности: "Арион" (16 июля 1827 года), "Бог помочь вам, друзья мои" (19 октября 1827 года), "Друзьям" ("Нет, я не льстец, когда царю хвалу свободную слагаю..." - начало 1828 года).
Н.Я.Эдельман, считая противоречивость позиции поэта досужим вымыслом исследователей и читателей, полагал, что заговор и власть "требовали исторического рассмотрения" [Эйдельман, С.113.]. А.С.Пушкин, по мнению ученого, разрешил эту дилемму следующим образом: "Власть: Пушкин находит сходство первых лет Николая и Петра, когда "мятежи и казни" сочетались с благими делами, "славными днями". <...> Поэт глядит на 1825 - 1826 годы как с близких, так и с дальних, даже "древнеримских дистанций" и стремиться вырваться из плена сегодняшней предвзятости. "Необъятная сила вещей" взяла верх, обнаружив несбыточность, неосновательность декабрьской попытки. В руках власти теперь, однако, огромные возможности для постепенного осуществления тех реформ, о которых мечтали декабристы. Декабристы: они получают у Пушкина полное нравственное признание: у них "дум высокое стремленье"; их "безумие" вызывает симпатии (многие знали о восклицании Рылеева накануне восстания, когда дело представлялось проигранным: "А все-таки надо!"). Пусть даже средства, выбранные декабристами, ошибочны - цели все равно благородны; погибая, они выкрикнули истины, которые нельзя игнорировать, и правительство должно задуматься - иначе не выполнит исторического предназначения... В сознании Пушкина обозначается сложнейшая, диалектическая формула известной исторической необходимости, естественности обеих противоборствующих сил. И если так, то не возможно ли в будущем примирение, основанное на единстве цели - благоденствии России? Если так, то не за горами амнистия, и две могучие силы найдут друг друга" [там же].
Н.Я.Эдельман объяснил противоречивость поэтической позиции А.С.Пушкина диалектизмом исторического мышления, но не скрывает ли этот диалектизм релятивизм нравственной позиции поэта, что так "возмутило" другого современного ученого, А.Синявского, который, комментируя стихотворение "Бог помочь вам, друзья мои", писал: "Вероятно, никогда столько сочувствия людям не изливалось разом в одном - таком маленьком - стихотворении. Плакать хочется - до того Пушкин хорош. Но давайте на минуту представим в менее иносказательном виде и "мрачные пропасти земли", и "заботы царской службы". В пропастях, как всем понятно, мытарствовали тогда декабристы. Ну а в службу царю входило эти пропасти охранять. Получается Пушкин желает тем и другим скорейшей удачи. Узнику милость, беглому - лес, царский слуга - лови и казни. Так, что ли?! Да (со вздохом) - так." [Терц Абрам /Андрей Синявский/, С.371.].
При почти неприкрытом "стилистическом ерничанье" Синявского-Терца в его словах есть известная доля истины. Пушкин хорош, но только не в том ироническом смысле, который сквозит в словах его комментатора. От самого поэта известен его ответ на вопрос Николая I во время так называемой "тайной аудиенции": " - Пушкин, если бы ты был в Петербурге, принял ли бы ты участие в 14 декабря? - Неизбежно, государь; все мои друзья были в заговоре, и я был бы в невозможности отстать от них. Одно отсутствие спасло меня, и я благодарю за то Небо". В этом ответе нет ни намека на близость поэту декабристских идей и, одновременное, признание нерасторжимости дружеских уз. Это признание в той или иной степени мы найдем в каждом из стихотворений, связанных с событиями 14 декабря 1825 года.
Попробуем с этой точки зрения посмотреть на текст "Во глубине сибирских руд", сразу отметив, что это ни в коем случае не отменяет иных подходов, например, высказанного В.М.Марковичем в статье "Чудесное в интимной и политической лирике А.С.Пушкина" [Маркович В.М., С.66 - 95.]. Намеренно отвлекаясь от исторического и биографического контекста возникновения стихотворения, "ориентируясь только на очевидный смысл сказанного в нем самом и принимая во внимание лишь те поэтические подтексты и ассоциативные связи, подразумевание которых было для большинства читателей пушкинской эпохи своего рода неизбежностью" [там же, С.70], исследователь приходит к выводу, что "перед читателем развертывается своеобразная утопия, идеальный проект, принявший поэтическую форму"[там же, С.71].
В целом принимая такую трактовку пушкинского стихотворения, хотелось бы дополнить ее некоторыми наблюдениями, позволяющими, на наш взгляд несколько сместить акценты.
Безусловно, важнейшей в стихотворении является заключительная строфа, утверждающая, неизбежность наступления "желанной поры" свободы и братства. А.И.Одоевский, поэт-декабрист и современник Пушкина, патетически настаивал на том, что она наступит вследствие непрекращающейся революционной борьбы ("из искры возгорится пламя"). Наш современник В.М.Маркович посмотрел на стихотворение иначе. Он увидел в нем, прежде всего, поэтическое осуществление утопического идеала поэта: "... в словесно-эмоциональном потоке лирического монолога все три темы [1. торжества общественной гармонии, 2. торжества над "мрачными затворами" темниц "любви и дружества", 3. преодолевающего все те же преграды "свободного гласа" - прим. С.Ф.] следуют одна за другой и поэтому одна в другую непосредственно перерастают. Как только названы силы, способные преодолеть то, что разъединяет и сковывает людей (такими силами оказываются любовь, дружба и поэтическое творчество), немедленно появляется вера в расторжение оков, крушение темниц, радостную встречу со свободой, в торжество справедливости и человеческого братства. В читательском восприятии это может стать своеобразным эквивалентом причинно-следственной связи, по-скольку представление о побеждающей силе любви, дружбы и поэзии занимает "нормальное" композиционное положение мотивировки последующего, а никаких других мотивировок, обосновывающих веру в наступление нового общественного состояния, в стихотворении нет. Объяснение обозначенной таким образом связи отсутствует: непонятно, как смогут воздействовать "любовь и дружество" (или "свободный глас" поэта) на общественную жизнь, как вызовут они в ней глубочайшие перемены. Но в самом интонационном звучании текста, в необратимости его тематических переходов ощущается абсолютная уверенность в том, что это произойдет непременно. ... объяснение внутренней связи нескольких явлений отсутствует, но очевидно, что такая связь существует и что она способна коренным образом изменить существующий мир. Подобные ситуации современники Пушкина воспринимали как чудесные"[там же, С.73]
Попытаемся последовательно рассмотреть выше обозначенные позиции. "Оковы падут", "темницы рухнут", но что тому причиной - победа в освободительной революционной борьбе или что-то другое? В стихотворении такой силой является "любовь и дружество", именно они, как и "свободный глас", не знают преград и не считаются с оковами и темницами, как справедливо считает В.М.Маркович, никаких политических и социальных мотивов в стихотворении нет. Надо полагать, что Одоевский увидел в стихотворении Пушкина то, что он хотел увидеть, а не то, что в нем есть на самом деле. Исторически и ситуативно это объяснимо. Единственным основанием для выстраивания определенной программы революционной борьбы, а именно так воспринимается стихотворение Одоевского, является заключительный пушкинский стих: "Братья меч вам отдадут". Как выше уже отмечалось, меч в восприятии Одоевского, прежде всего, оружие. Меч же это не только оружие, но и символ дворянской, рыцарской чести, "стилистически сублимированный эквивалент дворянской шпаги" [там же, С.71], "символ единения, ассоциативно связанный с представлением о рыцарских ритуалах и союзах" [там же]. На этом основании можно сделать вывод, что в стихотворении "Во глубине сибирских руд" Пушкин "обещает декабристам только амнистию и восстановление в правах, а не осуществление их заветного политического идеала" [Н.О.Лернер. Библиотека великих писателей, С.XXIII.]. Иначе говоря, смысл послания заключается в том, что отнятое властью у декабристов достоинство дворянина и гражданина признается за ними друзьями. Актуальность такого прочтения стихотворения в противовес прочтению Одоевского косвенно подтверждается историческими фактами: перед ссылкой и каторгой осужденные декабристы подверглись гражданской казни, когда их лишили права ношения оружия, надломив над головами шпаги. Такое прочтение лишено политической тенденциозности, свойственной Одоевскому, и ближе к пушкинскому замыслу, но и в нем есть некоторый изъян: оно оставляет стихотворение "Во глубине сибирских руд" в пределах политической лирики, закрепляя за ним значение реплики на реальные исторические события и только.
Мы полагаем, что стих -"Братья меч вам отдадут" - может указывать на то, что для Пушкина узники темниц не бунтовщики и преступники, а, прежде всего, друзья и братья. "Желанная пора" - пора встречи друзей. Тогда и в "Стансах" мы можем увидеть не столько проявление проправительственной позиции Пушкина, поэт не приветствовал содеянное государем, а скорее направлял его державную волю, сколько желание приблизить встречу с друзьями. Если встать на такую точку зрения, то противоречия стихотворений 1826 - 1827 годов будут сняты.
В отличие от Н.Я.Эдельмана, мы полагаем, что Пушкин не только не одобрял методы борьбы за осуществление своего идеала, которые избрали декабристы, но и не разделял многих их воззрений. Автор уже написанного "Бориса Годунова" прекрасно осознавал порочность любого насилия в истории и над историей. Для него не менее значимым, нежели историческая диалектика, была нормативность нравственных законов, согласно которым дружба выше всех идеологических разногласий. Именно долг дружбы, ее голос диктует Пушкину по-слание в Сибирь.
Оправданность такого прочтения послания в Сибирь подтверждает тот факт, что в первой его строфе А.С.Пушкин использовал цитату из "Прощальной песни" А.Дельвига, известной каждому лицеисту первого курса как гимн, исполненный им при выпуске:

Друг на друге остановите
Вы взор с прощальною слезой!
Храните, о друзья, храните
Ту ж дружбу с тою же душой!
То ж к правде пылкое стремленье,
Ту ж ко трудам живую кровь!
В несчастье - гордое терпенье
И в счастье - всем равно любовь!

призыв - "храните гордое терпенье" - будучи адресован всем узникам "каторжных нор", совершенно по-особенному должен был отозваться в душе И.И.Пущина и В.К.Кюхельбекера, который, как полагал Пушкин в 1826 году, находился там же, где и большинство осужденных декабристов.
Дружба побеждает время и расстоянья - эта мысль красной нитью проходит в стихотворении 19 октября 1825 года ("Редеет облаков летучая гряда"), эту же мысль подчеркивает и А.Дельвиг в стихотворении "Снова, други, в братский круг", также посвященном лицейской годовщине, но уже 1826 года:

Но на время омрачим
Мы веселье наше, братья,
Что мы двух друзей не зрим
И не жмем в свои объятья.

Нет их с нами, но в сей час
В их сердцах пылает пламень.
Верьте. Внятен им наш глас,
Он проникнет твердый камень.

Очевидно, что Пушкин знал стихотворение своего друга и, написав "Любовь и дружество до вас / Дойдет сквозь мрачные затворы, / Как в ваши каторжные норы / Доходит мой свободный глас", не просто его перефразировал, а подчеркнул общность своей позиции с позицией Дельвига. Более того, намеренный перифраз стихотворения друга в данном случае - способ подчеркнуть общность позиции.
Дружба - святое чувство для любого лицеиста, в ней он может почерпнуть силы для противостояния судьбе, она - источник надежды, дарующей "бодрость и веселье".
Заключительный стих, к которому мы не раз уже обращались, только подтверждает возможность включения послания в Сибирь в ряд лицейских посланий Пушкина, таких, например, как "Мой первый друг, мой друг бесценный", где также звучит победительный мотив "голоса дружбы", так как общеизвестно, что между собой лицеисты именовали себя "чугунными братьями" (последнее по памятному кольцу, которое было у каждого из первого выпуска Царскосельского Лицея), а сообщество однокашников - "лицейским братством".
Казалось бы, такая трактовка стихотворения "Во глубине сибирских руд" также, как и политизированное его прочтение, сужает его смысл. Однако, по нашему глубокому убеждению, помимо универсальных и в силу этого утопических идей гармонизации общественной жизни на основах "любви и дружества", о чем писал В.М.Маркович, А.С.Пушкину было важно сохранить и непосредственный и конкретно обращенный смысл своего поэтического послания. "Желанная пора" - утопия в смысле социальном, но реальность в смысле нравственном. Одно другому не противоречит.
Итак, достаточно перевести слово "меч" как знак достоинства, то есть истолковать его символически, как появляется возможность иной, нежели интерпретация А.И.Одоевского, интерпретации стихотворения А.С.Пушкина "Во глубине сибирских руд". И важно не то, какая из существующих интерпретаций единственно правильная, а то, что, только взятые вместе по принципу взаимодополнительности, они образуют смысловое поле пушкинского стихотворения.
Данный пример весьма наглядно показывает, что непонимание знакового значения слова в художественном произведении, что особенно характерно для читателей-школьников в силу ограниченности их читательского опыта и несформированности культурной памяти, влечет за собой если не непонимание авторской позиции, то, во всяком случае, допустимость превратного ее толкования. Это первое препятствие на пути восхождения читателя к смыслу прочитанного.



 
« Пред.   След. »

da



Читателю журнала "Мой берег"
Приглашаем Вас ознакомиться с поэзией и прозой геосимволистов (см. с главной страницы). Геосимволисты организовали несколько виртуальных библиотек. Интересует музыка - посетите библиотеку геосимволистов. Если вам нужны рефераты - они здесь. Если вы ищете сочинения и уроки - найдёте их здесь. Что касается учебников и решебников - да вот они! Немного о здоровье. Немного биографий. ГДЗ - и те в столбик. Язык приведёт к Вавилону. Фото от геосимволистов. Ну, и чтобы жизнь мёдом не казалась. Двойная библиотека есть боль. А, может, и нет.  Наши стратегические партнёры. ГДЗ и ответы. Время подумать о празднике. Арт - и готово. Почти что модерн. Хотели ли вы, чтобы развалился СССР? Конечно, нет. С трудом и закон не помеха. Ох как хорошо с книгой по социологии. И выпить не хочется. Как орёл летаешь. Вместе с Авиценной. Праздник по нотам на целый культпоход потянет.
Rambler's Top100