Эмиль Верхарн Избранные стихотворения

Оглавление
Эмиль Верхарн Избранные стихотворения
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5

                               Эско (Шельда)

                Тот полноводный ток - то ал, то бел - несет
                В руках из мощных волн шар солнца или лед;
                Тот - в темных берегах сад некий образует,
                Где спорят свет и мрак, где лунный свет колдует;
                Тот - режет без конца пустынные пески,
                Чтоб в море броситься с лобзанием тоски;
                Тот, - чьи сверкания проходят сквозь туманы,
                Внезапным светом осиянный,
                Валгаллой кажется из злата и стекла,
                Где гномы стерегут богатства без числа;
                Тот - словно славы плащ простерт в Турени старой...
                Их имена? Урал, Нил, Одер, Рейн, Луара.
                Дела богов, слова героев, путь царей -
                Вы освятили их всей пышностью своей,
                И вашей гордостью их побережья славны;
                Там взносит к облакам свой шпиль дворец державный;
                Там все воинственно: жестокие венцы
                Отражены в воде, - высоких стен зубцы,
                Подобных савану; там башни, цитадели...
                Но есть еще одна река:
                Хотя кровавые века
                Над ней, как над другими, тяготели, -
                Она иным горда,
                Вобрав в могучие извивы,
                О Фландрия, твои большие города,
                Тот край, где собран твой народ трудолюбивый.

                То мирно-нежная, то возбуждая страх,
                Эско, ты бледный вал в зеленых берегах,
                Дорога солнца ты и ветра, цирк суровый,
                Где вихрей жеребцы встать на дыбы готовы,
                Где белая зима спит на недвижных льдах,
                Где лето золотом сверкает в зеркалах,
                Что нервною рукой ты разбиваешь вечно!

                Как я тебя любил в дни юности беспечной!
                Особенно, когда так запрещали мне
                С веслом иль парусом носиться по волне
                Иль меж баржей бродить, недвижных и безгласных!
                О, сколько помыслов прекрасных
                Тогда сжигало детский ум, -
                Не ты ль внушала мне восторги этих дум?
                Глубокий горизонт, восторг вольнолюбивый,
                И время, и его часов размерный ход
                (Твои приливы и отливы) -
                Все это я познал в величье строгих вод.
                Мой взор мог собирать в роскошные букеты
                Особо розовые светы
                На пышности твоих полей;
                Был рыжий твой туман, твои глухие тени
                Убежищем моих мучений, -
                Тех, к славе будущей готовивших, скорбей!
                Ты телу мощь дала, душе дала горенье,
                Движенье волн твоих - размер моим стихам;
                Твои огни, валы, и ветры, и теченья
                Проникли в кровь, прошли по жилам и костям.
                Я закален тобой, как сталь - могучим горном;
                Я - это ты, назвав тебя,
                Дрожу в волненье страстном я,
                И грудь моя полна восторгом непритворным.

                Эско, Эско!
                Прекрасная и дикая Эско!
                Ты юности моей неистовой пожары
                Смирила властной чарой,
                И в день,
                Когда и надо мной наляжет смерти тень,
                В твоей земле, на этих берегах
                Уснет мой прах,
                Чтоб все же чувствовать тебя и в смертных снах!
                Сурово ясную твою я знаю славу:
                Во дни, когда
                Волчица римская свои клыки по праву
                Вонзала в мир, надменна и горда, -
                Она, придя к тебе в поляны,
                Нашла лишь дождь да снег, лишь ветер да туманы;
                Здесь вольный, искренний народ
                Ее, на лодках стоя, встретил
                И знаком доблести отметил,
                В ее бедре оставив гибкий дрот.
                Но долго был твой рок скрыт в некой дымке серой:
                Гент, Брюгге, Ипр царили до Анвера,
                Но вот твой город встал, и моряков твоих
                Он славу разгласил до крайних стран земных!

                О мощная река! На набережных стройных
                Банкирские дома, дворцов торговых ряд,
                И флаги всех земель, повторены, дрожат,
                С гербами пышными, в твоих зыбях спокойных.
                Какой чудесный бой твои колокола
                Там, в воздухе, ведут с высокой колокольни,
                Своей Марии песнь поют над жизнью дольней, -
                Стройна, как мачта, песнь и, как свеча, светла!

                Наполнены пшеном и золотистым хлебом,
                Как закрома богатств, тяжелые суда;
                Из устья твоего, под солнцем и под небом,
                Они плывут кормить чужие города.

                Твой нежно-синий лен, зеленый конопляник
                Превращены в твоих селеньях в паруса;
                И льнет на всех морях к ним ветер, верный данник.
                На всех морях им нипочем гроза!

                Ты учишь мужеству; твои сыны, быть может,
                Неспешны, но сильны, угрюмы, но верны;
                Матрос иль земледел, но каждый - сын волны,
                И затруднение в них только силы множит.
                Растет, растет твой труд! Он золото в чану
                Гигантском месит, где оно вседневно бродит;
                Венеция сдалась, и целый мир возводит
                Глаза к твоим весам, взнесенным в вышину!
                . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
                Эско, Эско!
                Ты светлый жест,
                Что родиной моей свершен
                В великом споре,
                Чтоб к бесконечности пробиться через море!
                Со всех сторон,
                Из дальних и из ближних мест,
                Все реки Фландрии и все ее каналы
                Бегут к тебе, как к сердцу кровь течет.
                Тобою силен твой настойчивый народ,
                Упорный, яростный, вовеки не усталый,
                Что на пиру мирском быть жаждет в свой черед!
                Твой тихий, мощный ход, твой берег, в злак одетый, -
                Его упорности живучий образ! Ты
                В безмолвных заводях его таишь мечты,
                Его печали, замыслы, обеты!
                В твоих чертах свои мы узнаем черты!
                В днях грозных, в ярких днях, в днях беспредельных теней
                В Эско зимой, в Эско весной, в Эско осенней
                Все изменения свои мы признаем;
                В дни бедствий нас крепишь, хранишь нас в дни победы
                Мы веруем, как веровали деды,
                Что должно лишь тебя любить,
                Чтоб каждый раз, несчастья побеждая,
                Страна разбитая, стенящая, больная
                Могла опять восстать с желаньем жить и жить!


                          Той, что живет близ меня

                    Лобзанья мертвые годов минувших
                    Оставили печать на дорогих чертах;
                    Поблекло много роз и на твоих щеках
                    Под строгим ветром лет мелькнувших;

                    Твои уста и ясные глаза
                    Не блещут больше молнией летучей,
                    И над твоим челом не виснет тучей
                    Твоя густая черная коса;

                    И руки милые, с задумчивым мерцаньем
                    На пальцах, никогда уже не льнут ко мне,
                    Чтоб целовать мой лоб в минутном сне,
                    Как утро мхи целует с трепетаньем;

                    И тело юное, то тело, что мечтой
                    Я украшал с волнением когда-то,
                    Уже не дышит свежестью и мятой,
                    И плечи не сравню я с ивой молодой.

                    Все гибнет и - увы! - все блекнет миг за мигом,
                    И даже голос твой как будто изменен.
                    Как зрелый мак, твой стройный стан склонен,
                    И юность поддалась невидимым веригам!

                    И все ж моя душа, верна, твердит тебе:
                    Что мне до бега лет, назначенных судьбе!
                    Я знаю, что никто во всей вселенной
                    Не изменит восторженной мечты,
                    И для любви, глубокой, неизменной,
                    Не значат ничего прикрасы красоты!


                                Герои Льежа

                   Клятвопреступная смертельная война
                   Прошла вдоль наших нив и побережий,
                   И не забудет ввек под солнцем ни одна
                   Душа - о тех, кто чашу пил до дна
                   Там, в Льеже.

                   Была суровая пора.
                   Как некая идущая гора,
                   Все сокрушая глыбами обвала,
                   Германия громадой наступала
                   На нас...

                   То был трагический и безнадежный час.
                   Бежали все к безвестному в смятенье.
                   И только Льеж был в этот час готов,
                   Подставив грудь, сдержать движенье
                   Людей, и пушек, и штыков.

                   Он ведал,
                   Что рок ему в то время предал
                   Судьбу
                   И всей Британии, и Франции прекрасной,
                   Что должен до конца он продолжать борьбу
                   И после страстных битв вновь жаждать битвы страстной,
                   В сознанье, что победы ждать - напрасно!

                   Пусть там была
                   Лишь горсть людей в тот час глухой и темный,
                   Пред силами империи огромной,
                   Пред ратью без числа.

                   Все ж днем и ночью, напролет все сутки,
                   Герои пламенно противились врагу,
                   Давая битвы в промежутке
                   И убивая на бегу.

                   Их каждый шаг был кровью обозначен,
                   И падал за снарядами снаряд
                   Вокруг, что град;
                   Но полночью, когда, таинственен и мрачен,
                   На дымных небесах являлся цеппелин,
                   Об отступлении не думал ни один,
                   Бросались дружно все в одном порыве яром
                   Вперед,
                   Чтоб тут же под безжалостным ударом
                   Склониться долу в свой черед...

                   Когда велись атаки на окопы,
                   Борцы бесстрашные, тот авангард Европы,
                   Сомкнув свои ряды, как плотную мишень
                   Для быстрых, ровных молний пулемета,
                   Стояли твердо целый день
                   И снова падали без счета,
                   И над телами их смыкалась мирно тень...

                   Лонсен, Бонсель, Баршон и Шофонтен
                   Стонали, мужество свое утроив;
                   Века лежали на плечах героев,
                   Но не было для павших смен!
                   В траншеях, под открытым небом,
                   Они вдыхали едкий дым;
                   Когда же с пивом или хлебом
                   Туда являлись дети к ним, -
                   Они с веселостью солдатской неизменной
                   Рассказывали, вспоминая бой,
                   О подвигах, свершенных с простотой, -
                   Но в душах пламя тлело сокровенно,
                   Был каждый - гнев, гроза, вражда:
                   И не бывало никогда
                   Полков столь яростных и стойких во вселенной!

                   Весь город словно опьянел,
                   Привыкнув видеть смерть во взорах;
                   Был воздух полон славных дел,
                   И их вдыхали там, как порох;
                   Светились каждые глаза
                   Величьем нового сознанья,
                   И возвышали чудеса
                   Там каждое существованье,
                   Всё чем-то сверхземным и дивным осеня...

                   Вы, люди завтрашнего дня!
                   Быть может, все сметет вдоль наших побережий
                   Клятвопреступная смертельная война,
                   Но не забудет ввек под солнцем ни одна
                   Душа - о тех, кто чашу пил до дна
                   Там, в Льеже!






 

Direct/ADVERT


Direct/ADVERT



Rambler's Top100