Белый Андрей Начало века - 2 |
|
Страница 39 из 40 КОММЕНТАРИИ Воспоминания "Начало века" печатаются по единственному прижизненному изданию: Белый Андрей. Начало века. М. - Л., Государственное издательство художественной литературы, 1933. 4 апреля 1930 года, четыре месяца спустя после выхода воспоминаний "На рубеже двух столетий", издательство "Земля и фабрика" заказало Белому второй том воспоминаний. В середине июля 1930 года, находясь на отдыхе в Судаке (Крым), Белый приступил к работе над новой книгой. Работа была продолжена осенью того же года в Кучине. В декабре 1930 года второй том воспоминаний, "Начало века", был завершен. "...Кончил 18 декабря; и потом до января правил по ремингтону (надо было из 30 печ. листов выжать 4 печ. листа, чтоб для приличия было 26, а не столько)", - сообщал Белый Р. В. Иванову-Разумнику 2 января 1931 года (ЦГАЛИ, ф. 1782, оп. 1, ед. хр. 22). "В 26 печ. листов едва вогнался ((минимум материала" к этому тому, - добавлял он в том же письме, - но "Начало века" взывает к продолжению; оно - первая часть ненаписанного, обрывается без точки, а на "тире": "итак - следует - ..." В этом смысле книга не цельна. Но внешне в пять раз проработаннее "На рубеже" (в смысле красок, рисующих "рой", линии силуэтов и т. д.). Книга удалась технически, стилистически и приведением фактов; удалась ли "морально", - не знаю; удалось ли "концепцией целого", - не знаю: и сомневаюсь. Во всяком случае, писал с трудолюбием; и не "халтурно"; не как "На рубеже". Ту книгу прокатал в 2 месяца; эту выпиливал - 6 месяцев, да еще имея подспорьем черновые материалы". По тематике и хронологическим границам основного автобиографического повествования (первое пятилетие XX века) вторая книга мемуаров отчасти соотносилась с "берлинской" редакцией воспоминаний того же заглавия, однако по характеру истолкования собственного жизненного пути и обрисовки исторических лиц, по идейным акцентам и стилевым приемам это было принципиально новое произведение. В отличие от воспоминаний "На рубеже двух столетий", выпущенных в свет без промедления и без существенных исправлений текста, издательская судьба "Начала века" оказалась сложной и драматичной. В начале 1931 года рукопись была сдана в Государственное издательство художественной литературы (ГИХЛ) - акционерное кооперативное издательство "Земля и фабрика", с которым первоначально имел дело Белый, к тому времени было ассимилировано ГИХЛом - и долгое время оставалась там без движения. 12 марта 1931 года Белый извещал Иванова-Разумника: "...с "Началом века" - плохо: кажется, - книга не пройдет" (ЦГАЛИ, ф. 1782, оп. 1, ед. хр. 22). 3 ноября 1931 года он писал В. П. Полонскому: "Уже около года "Начало века" лежит в "Гихле" (книга писалась по предложению Ионова для "Земли и фабрики"); 7 месяцев рукопись лежала зарезанной цензурой, пока В. И. Соловьев (директор ГИХЛа. - Ред.) ее не передал другому цензору, нашедшему, что книга вполне цензур-на, но требует ретушей; после этого я уехал из Москвы; и 2 месяца о судьбе "Нач(ала) века" - ни звука" (Перспектива-87. Советская литература сегодня. Сб. статей. М., 1988, с. 500; публикация Т. В. Анчуговой). Переговоры между Белым и представителями издательства возобновились в начале 1932 года, тогда же ему было указано, в каком направлении должна производиться "ретушь" воспоминаний. Переработкой текста "Начала века" Белый занимался в феврале - мае 1932 года, в мае им было написано новое предисловие к книге ("От автора"). Сообщая о работе над рукописью представителю ГИХЛа И. А. Сацу (ранее сформулировавшему издательские претензии и требования к книге), Белый писал о характере проделанной им правки и внесенных изменений: "...я внимательно прошелся по списку Ваших указаний мне; и все, что мог, сделал, чтобы книга выглядела приемлемой; кроме того: я всюду особенно подчеркнул, 1) что описываемые факты отделены от нас 25-летием, 2) что приводимые мои макетцы взглядов - отнюдь не показ моего "credo", а показ юношеских стремлений, часто курьезной путаницы, которой я не разделяю в настоящее время; 3) я "овнятил" кажущееся невнятным, что, увы, повело к разжевыванию и иногда к удлинению текста. Легче всего мне было изменить текст в смысле "цензурном"; но Вы не представляете себе, сколько возни мне пришлось затратить, чтобы художественно впаять новые варианты так, чтобы не видно было спешных и в художественном смысле пустых заплат. И тут была работа адская: я справился только с двумя главами (...) ведь изменение в одном месте взвевает изменение в 10 местах; рукопись моя стала и так во многих местах трудной для набора; ведь ужасно править по ремингтонному тексту; ряд страниц пришлось переписать от руки: что могла, переписала жена; частью переписывал я (...) Но я надеюсь, что теперь текст не внушает недоумений. Чтобы подчеркнуть установку автора, я написал объяснительное предисловие; кроме того: ради архитектоники кое-что перенес из одного места в другое (...) через 3 - 4 дня принесу и обе последние главы; сегодня сдаю 1/2 работы. Медлительность от вынужденной художественной переработки, вытекающей из вставок; иначе рукопись будет в заплатах. Надеюсь, что вторично мне не придется производить этой усидчивой работы (...) Начало второй главы пришлось все заново переработать, чтобы нужные изменения, указанные политредактурой, не казались заплатами (...) это уже не снимание "пылинок", а в некотором смысле переработка книги в другую тональность; с правкой 3-ьей и 4-ой главы я тоже кончил; остается пересмотреть и художественно ретушировать" (ЦГАЛИ, ф. 53, оп. 1, ед. хр. 131). Текст, представленный в издательство в мае 1932 года, был принят к опубликованию. Книга редактировалась и печаталась во второй половине 1932 - 1933 году, вышла в свет (с предисловием Л. Б. Каменева) во второй половине ноября 1933 года. 1 декабря 1933 года в "Вечерней Москве" была помещена информационная заметка о "Начале века" ("Жестокая книга"), оповещавшая, что воспоминания Белого должны на днях поступить в продажу. Кроме того, в ходе печатания книги в "Новом мире" появились два фрагмента из нее (1933, Љ 7 - 8, с. 261 - 293) - "Из книги "Начало века". I. Валерий Брюсов. П. А. Блок" (Белый предложил их опубликовать в ответ на запрос редактора "Нового мира" В. П. Полонского в письме к нему от 22 октября 1931 г.); один фрагмент ("Из воспоминаний") еще ранее был помещен в журнале "Красная новь" (1931, Љ 4, с. 166 - 177). Изменения, внесенные Белым в текст "Начала века" в ходе переработки рукописи, столь многочисленны и конструктивны, что позволительно говорить о двух редакциях этой книги - "ку-чинской" (первоначальный текст 1930 г.) и "московской" (переработанный текст 1932 г.). Первоначальная редакция "Начала века" (беловой автограф с авторской правкой и сокращениями, частично - список рукой К. Н. Бугаевой) хранится в архиве Андрея Белого (на обложке - надпись рукой Белого: "Начало века (кучинская редакция 1930 года). Общее количество страниц - 658"). Тексту предпослана пояснительная записка Белого: "Начало века" (редакция 1930 года) есть радикально переработанная часть материала берлинского трехтомия "Начала века"; весь тон книги иной; в берлинской редакции подчеркнуты интимные, личные ноты; в "гихловской" редакции выдвинута абстрактная нота (идеология юноши - "Белого"); и социальная нота; несмотря на переработку, политредактура выдвинула мне до 150 мест, которые следовало бы изменить. В настоящую минуту текст "Начала века", подготовляемый для печати "Гихлом" (выйдет в 1933 году), сильно отличается от первоначального, предлагаемого текста, "гихловского" (не говоря уже о материалах берлинской редакции). Политредактура устранила, например, "Введение" (56 страниц) и почти все воспоминания о юношеской идеологии. А. Белый" . (ЦГАЛИ, ф. 53, оп. 1, ед. хр. 29, л. 2). Там же хранится и авторизованный машинописный текст "кучинской" редакции (ф. 53, оп. 2, ед. хр. 8, 559 лл.); из него изъяты отдельные страницы. В архиве Белого хранится и рабочий текст "московской" редакции (ЦГАЛИ, ф. 53, оп. 1, ед. хр. 30, 31), представляющий собой исправленный и переработанный вариант машинописи "кучинской" редакции с сокращениями и рукописными вставками. Этот текст дает наглядное представление о характере авторской правки первоначального варианта книги. Прежние преамбулы к собственно мемуарным главам ("Вместо предисловия" и "Введение", состоящее из 4-х главок) изъяты и заменены новым "Предисловием" (рукой К. Н. Бугаевой), соответствующим опубликованному тексту "От автора". Целиком переработаны (прежний машинописный текст полностью или в значительной части заменен новым, рукописным) главки: "Студент Кобылинский", "Аргонавтизм", "Авторство", "Симфония", "В тенетах света", "Лев Тихомиров", "Мережковский и Брюсов", "Встреча с Мережковским и Зинаидой Гиппиус", "Я полонен", "Из тени в тень", "Леонид Семенов", "Золото в лазури", "Кинематограф", "Орфей", изводящий из ада", "Д'Альгейм", "Безумец", "Муть", "Федор Кузьмич Сологуб", "Москва", "Оцепенение". Почти без изменений (небольшая правка главным образом стилевого характера) оставлены главки: "Гончарова и Батюшков", "Мишенька Эртель", "Великий лгун", "Рачинский", "Старый Арбат", "Знакомство с Брюсовым", "Чудак, педагог, делец", "Профессора, декаденты", "Лавры и тени", "Кружок". П. Д. Боборы-кин" ("Литературно-художественный кружок"), "Бальмонт", "Волошин и Кречетов", "Декаденты", "Перед экзаменом", "Экзамены", "Смерть отца", "Знакомство", "За самоварчиком", "Аргонавты" и Блок", "Брат", "Старый друг", "Вячеслав Иванов", "Башенный житель", "Шахматове", "Тихая жизнь", "Лапан и Пампан", "Павел Иванович Астров", "Александр Добролюбов", "Л. Н. Андреев", "Пирожков или Блок", "В. В. Розанов", "Религиозные философы", "Усмиренный", "Отношения с Брюсовым". Доработка остальных главок сводилась по преимуществу к сокращениям первоначального текста и (или) к добавлениям новых фрагментов (рукописные вставки). Поскольку переработка "Начала века" носила изначально вынужденный характер - велась в соответствии с декретивными требованиями "политредактуры" издательства, возникает вопрос о том, какую из двух редакций текста - "кучинскую" или "московскую" - следует предпочесть при новом издании как наиболее адекватно отражающую авторскую волю. Естественные доводы в пользу "кучинской" редакции - текста, непосредственно не испытавшего на себе внешнего давления, - наталкиваются, однако, на ряд существенных контраргументов: 1) авторская переработка текста не сводилась к механическому удовлетворению требований "политредактуры", а имела по преимуществу собственно творческий характер (добавлялись новые умозаключения, факты, эпизоды, характеристики, которые невозможно истолковать лишь как уступку стороннему "декрету"; повсеместно осуществлялась стилевая правка); 2) в рабочем тексте "Начала века", отразившем требования "политредактуры", нет возможности четко отделить исправления и нововведения, сделанные в угоду "цензурным" нормативам того времени, от исправлений и нововведений, содержащих принципиально авторскую трактовку тех или иных явлений, лиц и обстоятельств; любые попытки их четко разграничить носили бы гадательный характер; 3) "кучинская" и "московская" редакции "Начала века" не представляют собой по своему идейному существу различных, опровергающих друг друга мемуарных версий (характерно, что большинство главок при доработке не претерпели существенных изменений); если "московская" редакция в каких-то фрагментах текста отражала уступки автора внешней "цензуре", то "кучинская" редакция, писавшаяся с ясной, глубоко осознанной установкой на опубликование в СССР в начале 1930-х годов, также неизбежно несла в себе значительный элемент автоцензуры, оглядки на господствовавшие в ту пору идеи, однозначные оценки и репутации; глубокой и принципиальной разницы в этом отношении между двумя редакциями текста нет (показателен в этой связи, например, характер переработки главки "Встреча с Мережковским и Зинаидой Гиппиус": исправления не диктуются априорной установкой на дополнительное "очернение" писателей-эмигрантов, наоборот - в ряде случаев снимаются некоторые прежние резкие, насмешливые характеристики и определения). В силу этих соображений приходится отдать предпочтение "московской", опубликованной в 1933 году редакции "Начала века", отразившей не только внешние "цензурные" требования, но и - главным образом - окончательную авторскую волю в отношении всего текста мемуаров. В приложении воспроизводятся "Вместо предисловия" и "Введение" к "кучинской" редакции, замененные в "московской" редакции преамбулой "От автора". Объем настоящего издания, к сожалению, не позволяет поместить там же первоначальные редакции радикально переработанных мемуарных главок. Кроме того, в примечаниях приводятся связные фрагменты из основного текста "кучинской" редакции, изъятые при подготовке окончательного текста ряда главок, не подвергавшихся общей структурной переработке. В отличие от "На рубеже двух столетий", "Начало века" по выходе в свет не вызвало большого количества печатных откликов. В целом положительная и весьма умеренная по тону рецензия на книгу появилась в "Известиях" (1934, Љ 50, 27 февраля); она подписана криптонимом К. Т. (К. Н. Бугаева, А. С. Петровский и Д. М. Пинес в своих материалах к библиографии Белого указывают, что ее автором был Н. И. Бухарин, тогда ответственный редактор "Известий"). Белый характеризуется в рецензии как "человек огромного своеобразия и очень крупного художественного дарования". "Основная идейная ось" мемуарных книг Белого, по убеждению автора отзыва, "глубоко ошибочна, несмотря на добрые намерения автора: ему хочется показать и доказать, что символизм, который на самом-то деле был "высшим" цветением новой буржуазной аристократии, играл роль антибуржуазного бунта "чудаков". "Но, - продолжает рецензент, - несмотря на этот основной порок идеологической схемы, автор дает чрезвычайно яркую картину культурной пустоты и никчемности того круга людей, которые считались воплощением культуры. К сожалению, книга весьма мало доступна для понимания современного, нового читателя. Белый применяет по преимуществу метод описания "внешнего поведения" изображаемых лиц, их "жестикуляции", а не их внутреннего идеологического багажа. Поэтому книга говорит многое лишь тем, кто знал сам описываемую среду. Характеристики некоторых персонажей, например 3. Гиппиус, Мережковского, В. Розанова, злы и блестящи в своей злости и меткости. (...) Контрреволюционная российская эмиграция завоет от этой книги. Видно, как Андрей Белый старался поймать основную мелодию современности и идти в ногу с нами. Но понять до конца новую эпоху и новый мир он так и не смог, несмотря на всю свою культурную широту и громадную художественную одаренность. Для историка "русской общественной мысли" и особенно историка русского искусства книга представляет значительный интерес". Рецензия на "Начало века" Л. И. Тимофеева ("Последняя книга А. Белого" - Художественная литература, 1934, Љ 1, с. 12 - 14) по содержанию и оценкам во многом совпадала с отзывом "Известий": в ней обращалось внимание и на сложность книги для широкого читателя, и на "историческую ценность" мемуаров "главным образом в плане творческого анализа пути А. Белого", и тяготение автора "к чисто внешним и порой шаржированным зарисовкам". Указывая на "историческую ложность (...) неожиданнейшей трактовки символизма как "марксизма", Л. Тимофеев не удерживается в рамках корректного и уважительного тона, заданного "известинской" рецензией, и солидаризируется в своих резких оценках символизма как воплощения "творческой деградации и вырождения" "в эпоху загнивания капитализма" с "ценным предисловием Л. Каменева", предпосланным "Началу века". Список условных сокращений см. в первой книге мемуаров: Андрей Белый. На рубеже двух столетий. Подстрочные примечания в тексте принадлежат Белому. |
| « Пред. | След. » |
|---|
|
|