Белый Андрей Из книги статей "Символизм" |
Страница 9 из 9 КОММЕНТАРИИ ИЗ КНИГИ СТАТЕЙ "СИМВОЛИЗМ" ПРЕДИСЛОВИЕ Впервые напечатано: Андрей Белый. Символизм. Книга статей. Книгоиздательство "Мусагет". М., 1910. Печатается по тексту этого издания. В "Предисловии" А. Белый излагает общий замысел и план не только "Символизма", но всей своей теоретической трилогии, включая "Арабески" и "Луг зеленый". Следует обратить внимание, прежде всего, на то, что для Белого "Символизм" -- "некоторое религиозное исповедание, имеющее свои догматы" (с. 43). Этим заявлением автор сразу вводит свое произведение в религиозно-философский контекст. Во-вторых, Белый признает здесь, что некоторых положений издаваемых статей он в настоящее время (то есть в 1910 году -- в период выхода в свет "Символизма") не разделяет. Таким образом, автор фактически ставит перед читателем сложную проблему различения "условно" и "безусловно" принимаемых им положений. Развитие идей А. Белого, их логическая и личностная динамика -- предмет особого исследования. (См., в частности: Долгополов Л. К. Андрей Белый и его роман "Петербург". Л., 1988; Андрей Белый. Проблемы творчества. Статьи. Воспоминания. Публикации. Составители Ст. Лесневский, Ал. Михайлов. М., 1988). 1 "Слово, ставшее плотью" -- ср.: Ин. 1: 14. ПРОБЛЕМА КУЛЬТУРЫ Впервые напечатано: Андрей Белый. Символизм. Книга статей. Книгоиздательство "Мусагет". М., 1910. Печатается по тексту этого издания. Статья служит методологическим введением в "Символизм" и одновременно, по замыслу автора, выясняет отношение символизма к культуре как определенному ~ прежде всего творчески-ценному -- началу истории. Этой цели служат многочисленные выписки, которые делает Белый из сочинений самых различных философов, психологов, историков -- В. Виндельбанда, В. Вундта, М. Мюллера, Г. Риккерта, Г. Спенсера и других. Последнее обстоятельство придает статье характер реферата, отражая вместе с тем всеобщий интерес к проблеме культуры, пробудившийся в Европе и в России на рубеже столетий -- главным образом под влиянием неокантианства. Характерно, что заканчивается статья прямо "антикультурным" выводом: "цель культуры -- пересоздание человечества" (с. 53), создание новой жизни, а не просто новых произведений -- новых объектов для созерцания. В этом пункте А. Белый представляет магистральное направление русской религиозной философии начала XX века, далеко выходящее за пределы собственно символизма. 1 "...К понятию о творчестве, как у Бергсона" -- Анри Бергсон, французский философ, исходя из иррационалистического представления о мире, считал художественное творчество образцом интуитивного познания, лишенного утилитарных целей, высшей формой эстетического познания вообще. 2 Авт. примеч. 1. Белый в своем примечании развивает мысль о традиционном для европейской культуры, начиная с египтян и эллинов, примате творчества над познанием, о мистериях, в которых творчески переживалась некая "эзотерическая доктрина". По мнению Белого, примат творчества утверждается также в философии Фихте, Шеллинга, Гегеля; в нем -- "вся прелесть искусства и философии романтиков", этот же принцип "с чрезвычайной резкостью" выставлен у Ибсена, Ницше, Уайльда. 3 Авт. примеч. 2. Здесь Белый отсылает читателя к работам Виндельбанда, Риккерта, Ласка, Христиансена, Геффдинга, Мюнстерберга. 4 Белый приводит цитату из сочинения Г. Геффдинга "Философские проблемы" (М., 1905, с. 69). 5 Датский философ и психолог, последователь Канта и Шопенгауэра, Геффдинг разрабатывал проблемы познания, существования, ценности. 6 Работы Г. Риккерта, одного из основателей так называемой фрейбургской (баденской) школы неокантианства, оказали большое влияние на Белого. Ему было близко характерное для неокантианства представление о реальности как результате конструирующей работы сознания. "Всякое знание есть уже вместе с тем и преобразование действительности" -- Белый, вероятно, имеет в виду следующее место из Риккерта: "Отображать эмпирическую действительность нельзя, но она может быть дана только под таким понятием, содержание которого <...> всегда представляет преобразование действительности" (Риккерт Г. Введение в трансцендентальную философию. Предмет познания. Пер. с нем. Г. Шпета. Киев, 1904, с. 239). 6 "вера в сохранение ценностей..." -- цитата из сочинения Геффдинга "Философия религии" (Спб., 1903, с. 340). Авт. примеч. 3. Белый здесь рекомендует вниманию читателей труды Геффдинга "Философия религии" и "Философские проблемы". 7 "Кто хочет практически узнать ценность, тот должен ее пережить" -- пересказ слов Риккерта из цитированного выше сочинения: "Вопрос о сущности содержания действительности не есть вопрос, так как действительность вообще не имеет одного содержания. Кто хочет познакомиться с ее содержанием <...> тот должен попытаться возможно многое пережить из нее" (с. 234--235). 8 "Понятие о культуре в высшей степени сложно" -- цитата из сочинения В. Вундта "Этика" (В 2-х т., т. 1. Спб., 1887--1888, с. 265). Вундт был одним из основателей экспериментальной психологии, занимался также вопросами фольклорного искусства. 9 Prius (латин.) -- предшествующий, первичный. 10 Post factum (латин.) -- после события. 11 М. М. Троицкий, психолог и философ, инициатор создания журнала "Вопросы философии и психологии" (1889--1918) придерживался воззрений эмпиризма, с этих позиций критиковал Канта, Гегеля и других. Авт. примеч. 4. Здесь Белый дает некоторые сведения о Троицком, в частности, называет его труды -- "Наука о духе" (В 2-х т. М., 1882) и "Немецкая психология в текущем столетии" (В 2-х т. М., 1883). 12 Ш. Ренувье, последователь неокритицизма, близкого кантианству, в противовес Спенсеру придавал большое значение нравственности, "практическому разуму". Полное название упоминаемого Белым сочинения Ренувье -- "Esquisse d'une classification sistematique des doctrines philosophiques" V. 1--2. Paris, 1885--1886. 13 В. Виндельбанд, немецкий философ, глава фрейбургской (баденской) школы неокантианства, определял философию как всеобщую науку о ценностях. Логические, этические, эстетические и религиозные ценности образуют, по представлениям Виндельбанда, своего рода иерархию восходящих ступеней. В русском переводе были изданы его труды "История древней философии" (1893) и "История новой философии" (В 2-х т. М., 1902--1905). 14 Авт. примеч. 5. Белый развивает здесь тезис о том, что "культура Возрождения началась в индивидуализме" и с этой точки зрения прослеживает возобновление в эту эпоху интереса к античной философии и к мистике, "эмансипировавшейся от догматики". Критика ренессансного индивидуализма -- одна из центральных идей русской религиозной философии начала века. 15 Авт. примеч. 6. Белый перечисляет мыслителей, затрагивавших проблему ценности, -- это Фриз, Гербарт, Лотце, Ричль, позднее Ницше. 16 Авт. примеч. 7. Белый дает обширный "рекомендательный список" сочинений, затрагивающих проблемы художественного творчества, эстетической культуры и религиозного творчества. 17 М. Мюллер -- филолог, специалист по общему языкознанию, индологии, мифологии. Перевел на английский и издал "Ригведу" в 6-ти т. (1849--1874), а также 55-томную серию "Священные книги Востока" (1879--1924). П. Дейссен -- немецкий ученый-индолог, близкий друг и последователь Ф. Ницше. 18 Авт. примеч. 8. Белый отсылает читателя к книге Мюллера "Шесть систем индусской философии" (1899). Он перечисляет также основные труды Дейссена, отдавая ему как исследователю предпочтение перед Мюллером. 19 Авт. примеч. 9. Подробно перечислены произведения, в которых излагается credo названных Белым в тексте авторов, трактующих вопросы теории и стиля символизма. Всего в этом списке более 30 названий книг и статей, дается также список журналов, русских и иностранных, в которых уделяется место этим проблемам. 20 Авт. примеч. 10. Белый развивает мысль о тесной взаимосвязи развития науки и искусства; в частности, он сопоставляет достижения в области химии и оптики с открытиями французских живописцев, прежде всего импрессионистов. 21 "Все преходящее есть только подобие" -- слова Мистического хора в заключительной сцене второй части трагедии И.-В. Гете "Фауст"; в переводе Б. Л. Пастернака: "Все быстротечное -- символ, сравненье". 22 "Красота есть манифестация..." -- цитата из сборника афоризмов Гете "Максимы и рефлексии" (1822--1832); (Гете И.-В. Собр. соч. в 10-ти т. М., 1980, с. 427). 23 "Тот, кому природа..." -- вероятно, Белый цитирует здесь Гете по сочинению А. Потебни "Из записок по теории словесности" (см.: Потебня А. Эстетика и поэтика. М., 1976, с. 337). 24 Дж.-С. Милль -- английский философ-позитивист, логик и экономист. Белый заимствует эту мысль Милля из "Философии религии" Геффдинга, который на с. 337 излагает ее, сообщая, что данное высказывание содержится в рукописных статьях о религии Милля. 25 Ф. Ницше в своей книге "Рождение трагедии из духа музыки" (1872) рассматривает греческую "аттическую" трагедию как вершину развития античного искусства, совместившую в себе два начала -- стихийное "дионисийское" и гармоничное "аполлоновское". 26 Авт. примеч. 11. Белый высказывает мысль о том, что эстетизм в своем последовательном развитии должен перейти в противоположный принцип -- принцип этический, так как "содержание морали и содержание красоты подчинены одной норме". Примеры -- Уайльд, Ницше, Ибсен. Категорический императив -- основной закон этического учения И. Канта. Имеет две формулировки: "...поступай только согласно такой максиме, руководствуясь которой ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом" (Кант И. Собр. соч. в 6-ти т. Т. 4. Ч. 1. М., 1965, с. 260) и "...поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своем лице, и в лице всякого другого так же, как к цели, и никогда не относился бы к нему только как к средству" (там же, с. 270). Нераздельность "категорического императива в груди" и "звездного неба над головой", о которой пишет Белый, имеет своим источником соответствующие высказывания самого Канта (ср.: Кант И. Критика практического разума. -- В кн.: Кант И. Собр. соч. Т. 4. Ч. 1, с. 499). 27 См.: Кант И. Критика способности суждения. -- В кн.: Кант И. Собр. соч. Т. 5. М., 1966, с. 236. 28. Целесообразность без цели характеризует, по Канту, суждение о прекрасном на основе свободной игры познавательных способностей, выходящей, по существу, за границы познания. "Все сводится к тому понятию о вкусе, по которому вкус есть способность суждения о предмете по отношению к свободной закономерности воображения" (Кант И. Критика способности суждения. -- Цит. изд., с. 245). Вместе с тем "идеал состоит в выражении нравственно доброго" (там же, с. 375), и вкус, таким образом, "делает возможным как бы переход от чувственного возбуждения к ставшему привычным моральному интересу..." (там же, с. 377). Отсюда -- вводимое Белым понятие совершенного человека, парадоксально отождествляемого им одновременно с Богочеловеком и ницшеанским "сверхчеловеком" (см. об этом примеч. 64 к статье "Эмблематика смысла"). ЭМБЛЕМАТИКА СМЫСЛА Впервые: Андрей Белый. Символизм. Книга статей. Книгоиздательство "Мусагет". М., 1910. Печатается по тексту этого издания. Статья представляет собой наиболее полное изложение символической доктрины в области "чистой" философии. Кавычки здесь требуются потому, что чистым философом А. Белый никогда не был. "Эмблематика смысла" не менее, а, быть может, более других его теоретических сочинений доказывает сверхрассудочный ("цельный", в смысле Вл. Соловьева) характер его философствования, вопреки всему кантианскому и неокантианскому оснащению "Символизма". Можно сказать, что в своем постоянном движении мистико-поэтическая интуиция Белого последовательно надевала и сбрасывала с себя чужие методы, как змея сбрасывает кожу. В "Эмблематике смысла" автор прибегает к своеобразно истолкованному методу восхождения от абстрактного к конкретному. Начиная с положительной науки, он восходит к логике, теории познания, а от нее -- к аксиологии и запредельной онтологии Символа. Если угодно, перед нами -- продуманная апофати-ка символизма: определение Символа дается сугубо отрицательное. По существу, однако, в "Эмблематике смысла" Белый набрасывает лишь путь к будущей теории символизма, которую он обещал читателям "в близком будущем". Рассматривая "Эмблематику смысла" в более широком контексте русской мысли начала века, следует подчеркнуть, что противоречивые, внутренне антиномичные утверждения этой статьи выступают в качестве символистского соответствия тому осознанному категориальному антиномизму в познании Бога, мира и человека, который является основным способом мышления у В. В. Розанова ("Темный лик"), Н. А. Бердяева ("Смысл творчества") и даже П. А. Флоренского ("Столп и утверждение истины"). В таком плане "Эмблематика смысла", разумеется, не богословское сочинение (ср. уничтожающий отзыв Г. В. Флоровского о Белом в "Путях русского богословия" -- Париж, 1981, с. 486). С другой стороны, Белого как художника очень ценил православный мыслитель С. Н. Булгаков (см. письма Булгакова Белому. -- "Нов. мир", 1989, No 10, с. 238--240). Так или иначе, "Эмблематика смысла" -- мировоззренческий и "вероисповедный" центр символизма Андрея Белого, от которого лежали дальше два пути: в христианский храм, к таинству литургии и иконы, или к оккультной мистике антропософии. Белый выбрал второе. Во вступительной статье мы уже ссылались на статью Н. А. Бердяева о "Серебряном голубе" А. Белого -- "Русский соблазн" (1910). В этой статье есть отрывок, посвященный специально "Символизму". Приводим его полностью: "Одновременно с "Серебряным голубем" вышла замечательная книга А. Белого "Символизм". В ней с поражающей талантливостью обнаруживается другая сторона А. Белого, та, которой нет в его поэзии, в его симфониях, в "Серебряном голубе". Это А. Белый -- философский, гносеологический, методологический, дифференцированный, культурный. Стихия Белого -- чисто русская, национальная, народная, восточная, стихия женственная, пассивная, охваченная кошмарами и предчувствиями, близкая к безумию. Русские поля и рябые бабы, овраги и кабаки -- близкие и родные этому А. Белому. В А. Белом много мистического славянофильства -- славянофильства беспокойного, катастрофического, связанного с Гоголем и Достоевским (но не с Хомяковым, в котором слишком силен был мужественный Логос). А. Белый как философ -- чистейший западник и культурник. Он не любит русской философии, ему чуждо славянофильское сознание, его сознание исключительно западническое. Этому А. Белому Риккерт ближе Вл. Соловьева, Ницше ближе Достоевского, Яков Бёме ближе св. Серафима, дифференцированная методологическая философия ближе синтетической религиозной философии. Он методологически строго, почти научно готов привить русским западную мистику Эккерта (Экхарта. -- А. К.) и Бёме, столь не похожую на мистику Кудеярова и голубей. Но так ли противоположны восточно-русская стихийная мистика А. Белого и его западноевропейская сознательная философия? В стихийной мистике А. Белого чувствуется кошмарность и призрачность бытия. Кошмарность и призрачность бытия остается и в его философском сознании. В книге "Символизм" есть изумительная, местами гениальная глава "Эмблематика смысла", в которой А. Белый развивает своеобразную философскую систему, близкую к фихтеанству, но более художественную, чем научную. В этом своеобразном фихтеанстве чувствуется оторванность от бытия и боязнь бытия. А. Белый обоготворяет лишь собственный творческий акт. Бога нет как Сущего, но божествен творческий акт, Бог творится, Он есть творимая ценность, долженствование, а не бытие. И в процессе творчества нет конца, нет завершения в абсолютном бытии. Творческий процесс протекает под кошмарной властью плохой бесконечности, дурной множественности. У А. Белого и родных ему по духу Сын рождается без Отца, Логос не имеет отчества, и потому есть слово человеческое, а не Божье. И человек не имеет происхождения. А. Белый поднимается по ступеням восхождения и разрушает каждую ступень, висит над пустой бездной и никогда, никуда не придет он в этом кошмарном карабканье вверх, так как нет конца, нет Того, к Кому идет, есть лишь вечный подъем, вечная заря, бесконечное творчество из ничего и к ничему. Это -- философия иллюзионизма, призрачности, красоты кошмара. Даже Риккерта, -- ступень, на которую так твердо пытался стать А. Белый, -- разрушает он с неблагодарностью и смеется над ним остроумно и блестяще. Остается чистый творческий акт, но без носителя, без субстрата, без сущего. А. Белый пребывает в том поистине страшном заблуждении, что можно прийти к Абсолютному, к истинному бытию, к свободе. Но из Абсолютного, из истинного бытия, из свободы можно лишь исходить. К Абсолютному нет путей, которые начинались бы не с Абсолютного, на первой же ступени нужно уже быть с Богом, чтобы подняться на следующие ступени, и нельзя познавать без изначальной связи с Абсолютным, без присутствия Логоса в познании. Нельзя прийти к Богу без помощи Бога, нельзя познать истину без Логоса, рожденного от Отца, нельзя дойти до Абсолютного, исходя из относительного. Нет путей к бытию, которые лежали бы через пустые бездны, нужно изначально пребывать в бытии, чтобы двигаться в нем. Быть в Боге и с Богом не есть конец движения, а лишь начало истинного движения. Синтетическая целостность должна присутствовать и в начале, на первой ступени, а не только в конце, на вершине, так как без синтетической целостности нельзя сделать шагу, нельзя двигаться, теряется равновесие. Бог -- сущее, а не должное, бытие Его не зависит от нашего творческого акта. Но от нашего творческого акта зависит мир, мы участвуем в творческом просвещении и преображении мира, в воссоединении с Творцом. В философском сознании своем А. Белый так же оторван от Логоса, как и в своей мистике. И там и здесь -- призрачность бытия, помесь ценности с кошмаром, без всяких онтологических основ. В этом коренится и тяготение А. Белого к западной оккультической дисциплине, проскальзывающее в его писаниях. А. Белый все ищет дисциплины, сознания, оформления извне, вместо того чтобы добыть все это изнутри. Дисциплину воли и дисциплину сознания нельзя получить извне от методов критической философии или методов оккультизма, но обрести можно лишь в глубине своего духа, соединившегося с церковным Логосом. В А. Белом я вижу ложное сочетание славянофильства и западничества, ложную связь Востока и Запада. Но чрезвычайно остро и болезненно ставит он эту проблему. А. Белый слишком славянофил и слишком западник. Он тянется и к восточной мистической стихии, и к неизреченной мистике западного образца. Но неизреченная западная мистика отрицает ту основную религиозную истину, что мистика выразима в Слове-Логосе. Невыразимая в Слове мистика антицерковна и антирелигиозна. Как художник А. Белый преодолевает индивидуализм и субъективизм, но только как художник. Как философ А. Белый остается оторванным от универсального Логоса. Эта оторванность повергает его в безысходный пессимизм. Творчество А. Белого оставляет в той же безысходности, что и творчество Гоголя. А. Белый не верит, что можно обрести свет Логоса в глубине духа, он тщетно ищет света то в восточной народной стихии, но в западном сознании. Он живет в густой и напряженной атмосфере Апокалипсиса, переживания его апокалиптически-катастрофичны. В этом все значение его. В нем обостряется все до предела, все ведет к концу. Но в А. Белом чувствуется апокалиптическая женственность, особая мистическая рецептивность, через него проходят апокалиптические дуновения. Вместе с тем в А. Белом чувствуется природа этическая и правдолюбивая. И вечно грозит ему опасность разделить судьбу Гоголя" (Бердяев Н. Русский соблазн (по поводу "Серебряного голубя" А. Белого). -- В кн.: Типы религиозной мысли в России. Париж, 1989, с. 424--427). 1 В начале 1890-х гг. М. Метерлинк приобрел известность как автор символистских пьес "Непрошенная", "Слепые", "Там, внутри", "Пелеас и Мелисанда", "Смерть Тентажиля". Три первые из перечисленных драм были поставлены в 1904 г. К. С. Станиславским в Московском Художественном театре. 2 Учение Яна ван Рюисбрёка (Рейсбрука), нидерландского монаха-августинца, было отмечено чертами пантеизма. Его основные сочинения -- "Зеркало вечного блаженства" (1359) и "Красота духовного брака" (1350); последний трактат Метерлинк перевел на французский язык. Предисловие к нему "Рюисбрёк удивительный" Метерлинк включил в свой трактат "Сокровище смиренных" (см.: Метерлинк К. Полн. собр. соч. в 6-ти т., т. 3. М., изд. В. М. Саблина, 1905, с. 44--45). 3 Произведения норвежского писателя Кнута Гамсуна пользовались огромной популярностью в России на рубеже веков. В книгоиздательстве "Скорпион" в 1900 г. вышли сборник рассказов Гамсуна "Сьеста" и роман "Пан"; герой "Пана", лейтенант Глан, близок к природе и противопоставляет себя обществу. 4 Таосизм (даосизм) -- одно из ведущих течений древнекитайской религиозно-философской мысли, возникшее в VI--V вв. до н. э. Наиболее известна школа Лао-цзы. Трактат "Лао-цзы", или "Дао-дэ-цзин", появившийся в IV--III вв. до н. э., в качестве основного философского понятия утверждает "дао" -- естественный путь вещей, который является всеобщим законом движения и изменения мира, не зависящим от Бога и людей. 5 Александризм -- понятие, производное от наименования александрийской школы (названной по г. Александрии в Египте) в философии позднего эллинизма (I в. до н. э. -- VI в. н.э..). Школа включала несколько направлений -- иудейско-александрийскую философию с Филоном Александрийским во главе, неопифагореизм и неоплатонизм; характерной ее особенностью было тяготение к мистическим и мифологическим воззрениям и верованиям. 6 В своей книге "Рождение трагедии..." Ф. Ницше, рассуждая о "дионисийском" и "аполлоновском" началах в античном искусстве и -- шире -- в творчестве и человеческой личности вообще, как пример воплощения аполлоновского, "теоретического" начала приводит древнегреческого философа Сократа. "Весь наш новый мир уловлен в сети александрийской культуры и считает идеалом вооруженного высшими силами познавания, посвятившего себя служению науке теоретического человека, первообразом и родоначальником которого является Сократ" (Происхождение трагедии. Пер. H. H. Полилова. Спб., 1899, с. 155). В этом же труде и в ряде других Ницше затрагивает и перечисленные Белым темы -- "Гераклит, мистерия, Вагнер". "Заратустра" -- имеется в виду книга Ницше "Так говорил Заратустра" (1883--1885). 7 Пролегомены -- разъясняющее введение в какую-либо систему идей. Методологическое значение этого понятия установилось благодаря работе И. Канта "Пролегомены ко всякой будущей метафизике, могущей появиться как наука" (1783). 8 Огюст Конт, один из основоположников социологии и философии позитивизма, предложил классификацию наук, согласно которой они располагаются с учетом убывания простоты и общности (математика и механика -- науки о неорганических телах -- науки об органических телах, к которым относится и "социальная физика", т. е. социология). Произведения Конта неоднократно издавались на русском языке (Курс положительной философии. В 2-х т. Спб., 1889--1890; Дух позитивной философии. Спб., 1910 и др.). 9 Авт. примеч. I. Белый излагает сущность схоластических философских споров о понятиях субстанции и акциденции, как они даются в книге В. Оствальда "Философия природы" (Спб., 1903). 10 Авт. примеч. 2. В связи с понятием субстанции Белый кратко перечисляет этапы развития схоластики в эпоху Средневековья и в заключение замечает, что после XIV в. "на смену схоластике идет свежая струя германского мистицизма. Появляются Экхарт и Рейсбрук". 11 "Нет мысли без фосфора..." -- Белый парадоксально сближает методологию вульгарного материализма ("мысль выделяется мозгом, как желчь печенью") и трансцендентального идеализма, для которого понятие о предмете обусловливает возможность самого предмета. 12 Г. Спенсер пытался в своей позитивистской философии природы и истории дать максимально обобщенную (синтетическую) схематику мировых явлений, преодолевая на этой основе противоположность между эмпиризмом и рационализмом, личным и общественным и т. д. 13 Английский писатель Герберт Уэллс, используя новейшие естественнонаучные и социально-философские концепции, создал тип фантастического романа, качественно отличного от фантастической литературы прошлого, включая и произведения Жюля Верна. К началу века Уэллс был автором таких известных книг, как "Машина времени" (1895), "Война миров", "Человек-невидимка" (1897), "Когда спящий проснется" (1899) и др. Камилл Фламмарион, по профессии астроном, был известен как автор научно-популярных книг по астрономии и нескольких научно-фантастических романов ("Lumen", "Uranie" и пр.). 14 Георг Зиммель, философ и социолог, исповедовал "философию, жизни", согласно которой жизнь как иррациональная судьба является основой культуры и сознания. Науки, с точки зрения Зиммеля, лишь описывают и исследуют отдельные явления, но не могут охватить все многообразие существующих форм, постигнуть жизнь как целостное единство. 15 Standpunkt (нем.) -- точка зрения, позиция. 16 "Критики" -- имеются в виду основные труды И. Канта: "Критика чистого разума" (1781), "Критика практического разума" (1788), "Критика способности суждения" (1790). Вольфианцы -- последователи немецкого философа-рационалиста Христиана Вольфа (1679--1754), стремившегося к созданию всеобъемлющей метафизической системы на основе идей Лейбница и Декарта. Неоднократная высокая оценка философии Фихте свидетельствует о близости Белому пафоса фихтеанского трансцендентального субъекта, возведенного в гносеологический и этический принцип вселенной. 18 Много лет спустя в своих воспоминаниях "Между двух революций" (1934) Белый будет решительно возражать против сближения его "платформы символизма" с неокантианством: "...в усилиях рационализировать Канта они (неокантианцы. -- А. К.) создали неосхоластику" {Белый А. Между двух революций. М., 1990, с. 187). Действительно, текст "Эмблематики смысла" содержит критику "гносеологической невинности" неокантианства как несостоятельной попытки достичь чистого беспредпосылочного знания, непричастного бытию. Справедливо Белый ссылается в этой связи и на собственное -- ироническое по отношению к педанту-гносеологу -- стихотворение 1908 г.: "Жизнь, -- шепчет он, остановясь Средь зеленеющих могилок, -- Метафизическая связь Трансцендентальных предпосылок" (там же). Несмотря на все это, остается непреложным тот факт, что "изумительные работы" Г. Риккерта во многом определили теоретическую позицию Белого в 1907--1910 гг., так же как позднее эту позицию во многом определяло антропософское учение Р. Штейнера. 19 Рассуждения о ценности и истине содержатся в разделе "Релятивизм" IV гл. книги Риккерта "Введение в трансцендентную философию". 20 Символ (????????) -- в переводе с греческого -- знак, сигнал, примета, предзнаменование, знамение, намек. Глагол ???????? также многозначен, помимо указанного Белым смысла он может переводиться и как собирать, содействовать, подавать, оказывать и пр. Глагол ????????? может означать также "складывать", "присоединять", "собирать", "составлять, слагать". 21 Эти идеи Геффдинг высказывает в ряде трудов, в частности, в сочинении "Современная философия" (М., 1907). 22 Ритурнель (франц. -- ritournell; итал. -- ritornello; от ritirno -- возвращение) -- в вокальной музыке короткие инструментальные разделы, выполняющие функции вступления, интермедии или коды. В танцевальной музыке -- вступительные и заключительные отыгрыши в танце. 23 В этом Риккерт точно следует за Кантом, согласно которому "бытие не есть реальный предикат, иными словами, оно не есть понятие о чем-то таком, что могло бы быть прибавлено к понятию вещи. Оно есть только полагание вещи или некоторых определений само по себе. В логическом применении оно есть лишь связка в суждении" (Кант И. Соч. в 6-ти т. Т. 3. М., 1964, с. 521). 24 Белый цитирует Ницше: "Я заклинаю вас, братья мои, оставайтесь верны земле, и не верьте тем, кто говорит вам о надземных надеждах!" ("Так говорил Заратустра". Ч. 1, разд. 3). 25 Адам Кадмон -- в мистической традиции иудаизма абсолютное, духовное явление человеческой сущности до начала времен как первообраз духовного и материального мира, а также человека. Этот образ по-разному интерпретировался в различные эпохи -- в своих примечаниях Белый, ссылаясь на каббалистическую "книгу Зохар", объясняет, что Адам Кадмон есть "Единый Сын божественного Отца". 26 Герметическая мудрость -- имеется в виду возникшее в период поздней античности оккультное религиозно-философское течение, представленное в герметических (закрытых, доступных лишь посвященным) сочинениях под знаком бога Гермеса -- Трисмегиста (Триждывеличайшего). По существу является синтезом восточных и греческих учений пантеистического и гностического типа. 27 Авт. примеч. 3, 4. Белый излагает здесь множество сведений из области астрологии (основные принципы составления гороскопов) и алхимии (по замечанию Белого, земля, вода, огонь и воздух -- "четыре стихии, игравшие большую роль в теософском и религиозном символизме"). Приводится также обширный список наиболее значительных трудов, посвященных "мистической натурфилософии". 28 Авт. примеч. 5. Белый излагает некоторые принципы индийской философии, пользуясь сведениями из книги Е. П. Блаватской "Doctrine Secrиte", написанной в виде комментариев к некоему "неизвестному филологам" философскому трактату "Стансы Дзиан" (в русском переводе -- "Вопр. теософии". Вып. 2. Спб., 1910). 29 "Ищи путь..." -- цитата из "Стансов Дзиан" (Указ. соч., с. 32). 30 Веды (от санскр. "знание") -- древнейшие памятники индийской литературы (конец II -- первая половина I тысячелетия до н. э.). Являются ценным источником сведений о философских и религиозных представлениях древних индийцев; Веданта (завершение Вед) -- объективно-идеалистическая система индийской философии, развивавшая идею о тождестве абсолюта -- "брахмана" и познающего его субъекта -- "атмана", достигаемом в процессе познания и ведущем к освобождению. Первое систематическое учение дано в "Ведантасутре", приписываемой Бадараяне. Вместе с "Бхагавадгитой" и "Упанишадами" она образует тройственное основание Веданты. Классификация ведических книг дана, в частности, П. Дейссеном в его трудах: "Die Philosophie der Upanischaden" (1894) и "Das System des Vedanta" (1906). 31 Майя -- в ведийской мифологии способность к метаморфозам, перевоплощению, свойственная богам или демонам; в вишнуизме майя обозначает иллюзорность бытия, действительность, понимаемую как грезу божества, и мир -- как божественную игру. Обыденное сознание принимает майю за истину, но это лишь видимость. 32 Белый имеет в виду возможность истолкования шопенгауэровской метафизики "воли" и "представления" в терминах ведийской традиции, и наоборот. А. Шопенгауэр неоднократно отмечал близость своей философии миросозерцанию Востока. Ср.: Шопенгауэр А. Мир как воля и представление (Поли. собр. соч. Т. 1. М., 1901, с. 413). 33 Элейская школа греческой философии (VI--V вв. до н. э.) впервые противопоставила мышление чувственному восприятию, отмечая неустойчивость, текучесть человеческих ощущений и отводя главную роль в познании мышлению; она выдвинула понятие единого бытия, представляемого как непрерывное, неизменное, нераздельное, одинаково присутствующее в каждом мельчайшем элементе действительности. Понятие единого бытия послужило одним из источников философии Платона и неоплатоников. Парменид, Зенон принадлежали к элейской школе. 34 Авт. примеч. 6. Белый, опираясь на авторитеты Э. Шюре, С. Трубецкого, А. Безант, сближает элейскую школу с системами древнеиндийской философии, используя фигуру Парменида: "прикосновенность Парменида пифагорейству сказывается в виде намека на учение о переселении душ; между тем определения единого сущего одинаковы у него с определениями Веданты и Упанишад". 35 Милетская школа, представленная Фалесом, Анаксимандром и Анаксименом, обосновала стихийно-материалистический и диалектический взгляд на действительность. Многообразие явлений, согласно этим философам, скрывает за собой "первоначало", некую единую сущность. В мире господствует необходимость или закономерность (эта идея сохраняет у милетцев близость к мифологическим представлениям о роке, хотя и отрицает возможность подчинения произвольной воле богов). 36 Гераклит Эфесский впервые сформулировал в общей форме ряд диалектических принципов бытия и познания. В основе учения Гераклита лежит идея о непрестанном круговращении вещества, стихий -- огня, воздуха, земли и воды. По свидетельству Платона, Гераклит утверждал, что "все течет и ничто не остается на месте". 37 Авт. примеч. 7, 8, 9. Белый сообщает основные сведения о названных им философах и перечисляет труды, посвященные им. Философия Эмпедокла "представляет собою попытку примирения онтологии элейской школы с генетизмом Гераклита; <...> четырем стихиям природы (огню, воде, земле, воздуху) Эмпедокл дал определение бытия". Анаксагор "принадлежит к атомистам, признавал множественность элементов. Этим элементам противопоставляется мировой дух (????), ???? -- причина движения; ???? является и разумом вселенной". Философией Демокрита была философия атомизма; Демокрит объясняет явления мира и множественность явлений из механизма атомов; ему принадлежит учение о механической необходимости; главнейший элемент мира, по Демокриту, "огонь" и т. д. 38 Э. фон Гартман, немецкий философ, в своих воззрениях опирался на Шопенгауэра и Шеллинга. Основой всего существующего считал бессознательное духовное начало, образующее абсолютное единство воли и идеи. Белому важно здесь подчеркнуть постоянное возвращение философской мысли -- с древнейших времен до последнего периода -- к идее "единого сущего". 39 Пифагорейское учение, основателем которого считают Пифагора Самосского, придавало основополагающее значение философии чисел; арифметически-геометрическую структуру оно распространяло на все мироздание. 40 Согласно греческой мифологии, хтонические божества -- наиболее древние, воплощавшие природные силы, как Уран, Гея, Кронос, а также Эринии, титаны, циклопы и пр. -- властвовали в мире до воцарения свергнувших их в жестокой борьбе олимпийских богов во главе с Зевсом. Белый видит в этой борьбе символическое соответствие учению Ницше о противоборстве дионисийского и аполлоновского начал, разрешающемся трагедией -- мистерией. 41 Учение Сократа, дошедшее до нас в изложении Платона и Ксенофонта, было проникнуто рационализмом; в области этики Сократ отстаивал идею о том, что добродетель тождественна знанию и человек, знающий, что такое добро, не станет творить зло. 42 В философии Платона центральное место занимает соотношение идеи (эйдос) и материи, мира умопостигаемого и мира чувственного. Учение о вечных идеях-парадигмах в немецкой идеалистической философии XIX -- начала XX в. трактовалось как главное содержание платоновского учения (трансценденталистское истолкование Платона). 43 Аристотель принадлежал к школе Платона. В фундаментальной для его философской системы оппозиции формы и материи материя есть чистая возможность вещи, форма -- осуществление этой возможности. Форма у Аристотеля суть платоновская идея, превращенная в имманентный принцип вещи. 44 Смысл употребляемых здесь терминов Белый поясняет в авт. примеч. 10--14. "Шула шарира" -- есть план материальных оболочек; к материальным оболочкам относится семь модификаций или последовательных разрежений вещества; эти семь состояний вещества суть следующие: 1) твердое, 2) жидкое, 3) газообразное, 4) эфирообразное (первый эфир), 5) второй эфир, 6) третий эфир, 7) четвертый эфир". Каждое тело обладает эфирным двойником, который может расширяться до предела тела и отделяться от него. После смерти эфирный двойник разрушается. "Линга-шарира" -- это ступень (оболочка, форма) жизни чувственного мира; так называемые низшие духи обитают в этой сфере; сюда относятся духи огня, воды, земли, воздуха и эфира; знание законов чувственного мира подчиняет обитателей этого мира человеческой воле". На эту ступень человек имеет доступ в виде астрального тела; астральный мир разделен на семь стадий. "Прана" (санскр., букв. -- дыхание) -- в древнеиндийской философии дыхание как жизненный принцип, жизнь как одушевляющее начало и общемировой процесс. Соединяясь с манасом, прана образует жизненное "я" человека, с которым может отождествляться атман-субъект. "Прана есть собственно сила стремления, входящая в два плана: в ментальный и план причины (каузальный)". В контекстах других религиозно-философских школ учение о пране имеет многочисленные аналогии с концепциями мировой энергии и мировой души ("жизненного духа"). "Манас" -- "есть подобие Мирового разума", человеческая душа, один из аспектов "Божественного "я"". По современным толкованиям, манас в системе философии санкхья означает один из одиннадцати органов (индрий), порожденных ахамкарой -- "самостью", "я". Это ум -- орган, связующий и направляющий действия прочих органов восприятия и исполнения. 4а "Buddhi" -- это состояние, о котором нельзя сказать ничего в терминах слов, понятие о нем "дает представление об отношении между людьми, в котором соединяется мудрость с любовью". В философии санкхья "буддхи", или "махат", есть первый этап трансформации пракрити (субстанциональной основы бытия). Это -- чистое сознание, субстрат множества индивидуальных сознаний. Толкование всех терминов индийской философии Белый дает (о чем сам он неоднократно говорит в примечаниях) отчасти по упоминавшейся выше книге Блаватской "Тайная доктрина" ("Doctrine Secrиte"), отчасти по сочинению английской исследовательницы А. Безант "Древняя мудрость" (рус. изд. -- Спб., 1913). Этим, вероятно, объясняется некоторая терминологическая путаница и непоследовательность в комментариях Белого. 40 Беатриче -- возлюбленная великого итальянского поэта Данте Алигьери. Он обессмертил ее имя, сделав героиней двух своих произведений -- "Новая жизнь" (1292--1293) и "Божественная комедия" (1322). Для Белого Беатриче, как и гетевская Маргарита, принадлежит к ряду вечных образов искусства, выступает как символ прекрасной и возвышенной женственности. Будда -- в индуистской мифологии человек, достигший наивысшего духовного совершенства, а также антропоморфное воплощение идеала духовного развития; святой. В более поздний период имя Будды стало ассоциироваться прежде всего с реально существовавшим мудрецом и подвижником Шакьямуни (он же Сиддхартха из рода Гаутамы). Образы Беатриче, Христа и Будды сближаются здесь Белым в качестве эмблематических воплощений всеобщего Логоса. 47 Парабраман -- в авт. примеч. 5 к данной статье Белый объясняет как "абсолютное", ступень самообнаружения мирового духа, Логоса. См. также авт. примеч. 24 к данной статье. 18 "Горе, горе на земле живущим" -- неточная цитата из "Апокалипсиса" (Откр. 12:12). 49 "Все течет" -- слова, приписываемые Гераклиту (см. примеч. 36 к данной статье). 50 Авт. примеч. 15. Белый соотносит термины "схема", "аллегория", "эмблема" с умозаключениями кантовской философии относительно понятий рассудка, разума и т. п. "Отношение, устанавливаемое между схемой в искусстве и аллегорией, равнозначно отношению, устанавливаемому между чистым понятием рассудка и идеалами разума <...> Эмблема есть <...> монограмма чистого воображения, соединяющего образы творчества в систему". 51 Таким образом, Белый рассматривает эмблему (эмблематику) как посредствующее образно-логическое звено между единством Символа и многоликим миром действительного и условного содержания сознания. В этом плане раскрывается задача "Эмблематики смысла" как попытки построения своего рода "лестницы Иаковлевой" между смыслопорождением и смыслоразличением, между "означающим" и "означаемым" в практике жизненного деления. На этом пути Белый -- прямой предшественник Э. Кассирера с его "Философией символических форм" (1923), с той, однако, разницей, что кассиреровские "символические формы" суть прежде всего структурно-семантические порождающие модели, в то время как эмблематика Белого имеет ярко выраженный мистико-теургический характер. 52 Авт. примеч. 16. Белый рассуждает о понятии "метафизика", утверждая, что после Канта невозможно ни вернуться к более ранним метафизическим системам, ни принять "метафизицирование" позднейших философов (Лотце, Гартман). Однако, по его мнению, "в настоящее время мы присутствуем при возникновении метафизики нового типа" -- "гносеологической метафизики". Важная особенность ее в том, что логическая проблема ставится одновременно как онтологическая и как эстетическая, наконец, она неразрывно связана с проблемой ценности. 53 Авт. примеч. 17. Белый замечает, что возвращение к метафизическим проблемам "наносит удар логическому самолюбию" марбургской школы и философии Гуссерля. 54 "Побеждающему дам сесть со Мной..." -- Откр. 3:21. 55 См. примеч. 1 к Предисловию. 56 "О том, что было от начала..." -- Первое соборное послание св. апостола Иоанна Богослова (1:1). 57 Авт. примеч. 18: "Евангелие от Иоанна полно элементов неоплатонизма и герметизма". 58 Белый опирается здесь на образ Софии-Премудрости Божией, упоминаемой в книге Притчей Соломоновых ("Господь имел меня началом пути своего, прежде создании Своих, искони"; Притчи. 8:2) и ставшей предметом специальной разработки у В. С. Соловьева, по определению которого "София есть тело Божие, материя Божества, проникнутая началом божественного единства" (Соловьев В. С. Чтения о богочеловечестве. -- В кн.: Соловьев В. С. Соч. в 2-х т., т. 2. М., 1989, с. 108). Среди современников Белого учение о Софии разрабатывали, прежде всего, П. А. Флоренский и С. Н. Булгаков, В 1935 г. софиология была осуждена Русской Православной церковью. 39 "Filioque" -- "и сына" (латин.). Догмат римско-католической церкви, признающей, в отличие от православной, исхождение св. Духа не только от Бога-Отца, как говорится в Евангелии (Ин. 15:26), но и от Бога-Сына. 60 Авт. примеч. 19. Белый соотносит смысл утверждаемой им "эмблемы" с постулатами христианской веры: норма поведения, по его мнению, "есть этическая эмблема Сына" ("Будьте совершенны, как Отец"); "норма религиозного творчества есть эмблема Отца; содержание морали -- эмблема духа" ("Д.ух дышит где хочет"). 61 Аполлон-Мусагет -- в греческой мифологии бог солнечного света (Феб), часто отождествлявшийся с Гелиосом. Сын Зевса и Латоны. Обладал даром провидения. Выступал как божество духовной гармонии, был покровителем искусств и предводителем муз. В религиозной эмблематике творчества Аполлон-Мусагет, с точки зрения Белого, соотносится с христианским образом Бога-Сына в качестве символа мировой просветленности и упорядоченности (Слово). 62 Серафимы -- один из девяти ангельских чинов, высшая степень в небесной иерархии, ближайшая к Богу; иногда изображаются с множеством глаз. 63 Авт. примеч. 20: "В этом "Да" непостижимое единство как ценностей положения <...>, так и ценностей состояния <...> утверждаемое "Да" есть другая эмблема для Символа". 64 Авт. примеч. 21. Белый высказывает мысль о том, что при видимой противоположности подходов к этической норме Ницше и Виндельбанда они по существу сближаются, так как Виндельбанд связывает этику с религией, а Ницше, противопоставляя христианской этической норме своего сверхчеловека, являет в нем "образный лик некоторой творческой нормы". 65 Авт. примеч. 22. Белый отсылает читателя к справочнику по философской терминологии на немецком языке, составленному Р. Эйкеном, философом-фихтеанцем; приводит названия еще двух книг этого автора. 66 Авт. примеч. 23. Речь идет о том, что уяснение термина "есть важнейший вопрос философии". 67 "Вещь в себе" -- одно из ключевых понятий кантовской "Критики чистого разума"^обозначающее непознаваемую основу чувственно воспринимаемых и рассудочно мыслимых "явлений" (феноменов) и указывающее вместе с тем на трансцендентную область умопостигаемого (Бог и свобода). 68 "Монадология" (1720) -- основополагающее сочинение Г.-В. Лейбница, существо которого составляет учение о монаде -- простейшем и неделимом элементе бытия. Философия Лейбница оказала влияние на отца А. Белого, Н. В. Бугаева, который создал под ее воздействием собственную теорию эволюционной монадологии (см. его работу "Основные начала эволюционной монадологии". -- "Вопр. философии и психологии", 1894, кн. 17, с. 26--44). 69 Белый приводит цитату из "Монадологии" (Лейбниц Г.-В. Соч. в 4-х т., т. 1. М., 1982, с. 413--414). 70 Авт. примеч. 24: "Парабраман не Бог, а беспричинное божество; некоторые определяют Парабраман как агрегацию космических потенций в безграничности и вечности; Парабраман -- начало пассивное, не творящее". 71 Авида (Авидья) -- в древнеиндийской философии понятие, означающее исходное затемнение сознания, неведение и невежество, которое не позволяет человеку познать подлинный, трансцендентный мир и заставляет его довольствоваться лишь знанием о мире эмпирическом, мнимом и изменчивом. Авидья может быть преодолена с помощью Видьи, подлинного знания, дающего высшую мудрость и проникновение в абсолютную истину. 72 Брама (Брахма) -- один из трех высших богов индийского пантеона, бог-творец, создатель вселенной, ее олицетворение и душа. 73 Пуруша -- в древнеиндийской философской мысли первочеловек, из частей которого образуется вселенная; в философии санкхья пуруша (наряду с пракрити -- материальной первоосновой) -- одна из двух исходных реальностей, "я", дух, сознание. 74 "Махат", иначе "буддхи", возникает как первичный продукт взаимодействия пуруши и пракрити. 75 Йога -- одно из шести основных направлений в индийской мысли, послуживших основой для создания системы приемов, позволяющих достичь путем аскетизма и медитации высокой степени отрешенности и сосредоточенности -- самадхи. 76 Ариосанга -- по-видимому, речь идет о философе-буддисте Асанге, одном из основателей школы йогачара, развивавшей идею исключительной значимости виджняны -- чистого сознания, разума; в йогачаре существует такое понятие, как алайявиджняна -- "сокровища сознания", некое абсолютное сознание, имеющее индивидуальную природу. 77 Характерно, что различие категорий бытия и существования проводится Белым применительно к "философии Востока" (в ее теософской транскрипции) и сближающемуся с нею в этом пункте неокантианству, с точки зрения которых личный Бог (Брама) есть именно сущее, а не бытие (ценность, Парабраман). С точки зрения русской религиозной философии, наоборот, Сущее есть живой и личный источник бытия, понятого как творение Сущего (Вседержителя, Отца). 78 Sui generis (латин.) -- своего рода. 79 Апокалипсис (от греч. "откровение") -- "Откровение св. апостола Иоанна Богослова", одна из книг Нового Завета, написанная в 68--69 гг. н. э., где в форме эсхатологических видений излагается пророчество о конце мира и человечества. 80 Тао -- см. примеч. 4 к данной статье. 81 См. примеч. 7 к данной статье. 82 См. там же. 83 Авт. примеч. 25. Белый размышляет о двух типах религиозных форм -- индусской и христианской, полемизируя с высказываниями Геффдинга на эту тему. 84 Эти слова в книге Бытия (3:5) произносит Змей. 85 "Я уже не в мире..." -- неточная цитата из Евангелия (Ин. 17:11). 86 Цитата из сочинения И. Канта "Основы метафизики нравственности" (Кант И. Собр. соч., т. 4 (1), с. 308). 87 Мораль Канта и мораль Ницше сближаются Белым под знаком Символа, с высоты которого "категорический императив" столь же эмблематичен, как и "любовь к дальнему". 88 Белый использует кантовское понятие "причинности из свободы" для того, чтобы подчеркнуть творческий, не зависящий от эмпирических слоев действительности характер символического познания. 89 "Молодым теоретиком символизма" Белый называет, вероятнее всего, Эллиса (Л. Л. Кобылинского). Подобные мысли содержатся, например, в его труде "Русские символисты" (М., 1910; гл. об А. Белом). 90 Ключевой пункт "Эмблематики смысла" и всего "пансимволизма" Белого. По сути, речь идет о создании общей теории культуры истории и даже природы, в перспективе восходящих к одному сверхбытийному и сверхсмысловому центру ("пределу пределов") творческих рядов. Под пером Белого возникает своего рода периодическая система всех мыслимых мировоззрений, намек на которую был высказан в свое время Ф. Ницше в виде "схемы возможных философий" (Ницше Ф. По ту сторону добра и зла. -- В кн.: Ницше Ф. Соч. в 2-х т., т. 2. М., 1990, с. 255). В 1917 г. Белый интерпретирует эту систему с опорой на Гете и Р. Штейнера (см.: Белый А. Рудольф Штейнер и Гете в мировоззрении современности. М., 1917). Ср. также курс лекций Р. Штейнера, прочитанный в 1914 г. в Дорнахе (Steiner R. Der menschliche und der kosmische Gedanke. Dornach, 1961). 91 Мальстрем -- водоворот у северо-западных берегов Норвегии (описан в рассказе Э. По "Низвержение в Мальстрем" (1841). 92 Адам -- согласно книге Бытия, первый человек на Земле, сотворенный богом и по воле Господа давший имена "всем скотам и птицам небесным и всем зверям полевым" (Быт. 2:20). Орфей -- в греческой мифологии сын музы Каллиопы и речного бога Эагра (другой вариант -- Аполлона), певец и музыкант, своим искусством зачаровывавший не только людей, но и богов и саму приводу. 93 Авт. примеч. 26. Белый дает довольно жесткую оценку современной теософии. Она, по мнению Белого, "пренебрегает критикой методов", поэтому многие ее положения не имеют "никакой познавательной ценности" и представляют интерес только как информация о древних философских системах. 94 См. примеч. 58 к данной статье. 95 Авт. примеч. 27: "Отношение Софии, премудрости Божией, к Логосу разработано в наши дни в оригинальной мистической концепции Вл. Соловьева". 96 О соотношении религиозного символа Сына с Аполлоном см. примеч. 61 к данной статье. Эстетическое отображение Сына в образе Диониса связано у Белого с истолкованием дионисизма (и орфизма) как религиозного первоистока искусства. "В Греции изначальной стихией искусства была изначальная религиозная, стихия, отразившаяся в дионисических культах. Орфей же является воплощением бога Диониса. Поскольку просветленные вершины стихии Диониса непроизвольно сливались со стихией самого христианства, постольку Орфей является для нас символом самого Христа" (Белый А. Орфей.-- "Труды и дни", 1912, No 1, с. 67). Отражение образа Софии-Премудрости в виде Музы имеет основание в книге Притчей Соломоновых, где говорится, что в дни творения неба и земли Премудрость была при Боге "художницею, и была радостию всякий день, веселясь пред лицом Его во все время" (Притчи. 8:30). 97 Авт. примеч.. 28. Используя многочисленные цитаты из Священного Писания, Белый стремится доказать, что кровь, так же как и огонь, выступает в качестве одного из важнейших символов христианской религии, равно как и оккультных религиозных верований. 98 В эстетике А. Шопенгауэра под идеями понимаются вечные типы объективации мировой воли, являющиеся объектом художественного постижения и воспроизведения. Искусство "воспроизводит постигнутые чистым созерцанием вечные идеи, существенное и постоянное во всех явлениях мира" (Шопенгауэр А. Мир как воля и представление. -- В кн.: Шопенгауэр А. Полн. собр. соч. Т. 1. М., 1901, с. 190). 99 Авт. примеч. 29. Белый отмечает, что философия фрейбургской школы стремится дать "отчетливую гносеологическую терминологию"; постепенно "гносеологические предпосылки риккертианства все более и более сплетаются с метафизическими" и становится необходимым новый подход к метафизике и к теории символизма. 100 Белый вступает в полемику с фрейбургской школой по главным пунктам своей теории символизма, для которой в первую голову важна не истина ценности, а ценность истины. Такая позиция -- быть может, отчасти даже вопреки собственным намерениям Белого -- дала ему возможность развить острую критику "гносеологического абсолютизма" неокантианства как своего рода познавательной утопии. 101 Белый имеет в виду всеобъемлющий психологизм Т. Липпса и К. Штумпфа, в рамках которого любое научное суждение рассматривается прежде всего как суждение психологическое (суждение о содержании "душевных процессов"). 102 Цитата из сочинения Т. Липпса "Руководство к психологии". (Спб., 1907, с. 5). 103 "Einfuhlungslehre" (нем.) -- учение о вчувствовании. "Вчувствование" -- эстетический термин, означающий, по Т. Липпсу, "объективированное самочувствие", т. е. перенесение внутреннего чувства на предмет внешнего опыта. Белый связывает такое перенесение с "мистическим реализмом" как способом мышления о мире и искусстве. 104 "Эфирная пневма стоиков" -- в философии греческой школы стоиков (III в. до н. э. -- I в. н. э.) "пневмой", т. е. духом или дыханием, именовалась некая первооснова, "первоогонь", образующий все вещи в природе, в том числе и живые существа. 105 Белый использует здесь онтологическое понятие Логоса как внутреннего закона (пути) бытия, восходящее в европейской философии к Гераклиту, а в традиции китайской мысли -- к учению о дао Лао-цзы. 106 Цитата из книги С. Н. Трубецкого "Учение о Логосе в его истории" (М., 1900, с. 47). 107 Источник цитаты не установлен. 108 Орфизм -- религиозно-философское течение в Древней Греции; название его восходит к легендарному певцу Орфею, считавшемуся основателем орфизма (см. примеч. 96 к данной статье). В тео- и космогонических версиях орфиков мир возникает из персонифицированного в образе божества (Зевса, Гелиоса, Диониса и других) первичного единства, разделяющегося и воссоздающегося в себе самом. Историей греческой религии занимался упоминаемый Белым профессор Н. И. Новосадский, написавший несколько работ на эту тему, в том числе "Елевсинские мистерии" (Спб., 1897), "Орфические гимны" (Варшава, 1900). 109 Пиррихий -- в античной метрике вспомогательная группа из двух кратких слогов, являлась частью стопы, а в более позднюю эпоху заменила собой безударный долгий слог. В русскую поэтику термин введен В. Тредиаковским и обозначает безударный слог в метрически ударной позиции. 110 Миманса, санкья (санкхья), вейшешика (вайшешика) -- наряду с йогой, ведантой и ньяей составляют шесть ортодоксальных систем индийской философии, сложившихся в середине первого тысячелетия. Для мимансы характерно признание реальности внешнего мира, в целом вечного и неизменного, независимого в своем сотворении и управлении от бога или духа; центральное место в философии санкхья занимает учение о пракрити -- субстанциональной основе бытия. Вайшешика развивает атомистическую теорию строения вещества (включая ум и сознание). 111 "Кризис западной философии. Против позитивистов" -- магистерская диссертация, защищенная В. С. Соловьевым в 1874 г. в Петербурге. 112 В примеч. 11 к статье "О границах психологии" ("Символизм", с. 472) Белый характеризует Гартмана как "модного в свое время философа"; по его мнению, почтительное отношение Соловьева к Гартману "значительно умаляет значение практических работ Соловьева", поскольку "Гартман психологически любопытен, но Гартман -- неубедителен". 113 Серафим Саровский (в миру -- Прохор Сидорович Мошнин) -- старец-пустынножитель и затворник, иеромонах Саровской пустыни в Тамбовской губернии. Величайший русский святой XIX в. 114 Исаак Сирианин -- сирийский религиозный деятель и писатель, епископ Ниневийский. Его сочинения, где проповедовалось духовное самоуглубление и с поразительной психологической точностью описывалась борьба со страстями и соблазнами, в русском переводе издавались неоднократно (см.: Аввы Исаака Сириянина... слова подвижнические. (Под ред. С. И. Соболевского. 3-е изд. Сергиев Посад, 1911). 115 Шанкараачария (Шри-Шанкара-Ачария, Шанкара) -- индийский религиозный мыслитель, создатель системы адвайта-веданты. Белый имел представление об его учении по изложению в статье В. Джонстон "Шри-Шанкара-Ачария, мудрец индийский" ("Вопр. философии и психологии", 1897. Кн. 36(1). Отд. 2, с. 1--39). Позднее в русском переводе вышло сочинение: Шанкара-Ачария. Татва-Бодха, или Познание бытия. Харьков, 1912. СМЫСЛ ИСКУССТВА Впервые: Андрей Белый. Символизм. Книга статей. Книгоиздательство "Мусагет". М., 1910. Печатается по этому тексту. Статья "Смысл искусства" занимает такое же основополагающее место в эстетической концепции А. Белого, какое в общефилософском обосновании символизма занимает "Эмблематика смысла". Признавая непостижимой сущность искусства -- по крайней мере, на современном уровне эстетических знаний -- Белый без колебаний утверждает его религиозный смысл, т. е. выражение сущности в человеческих целях. В статье формулируются исходные принципы символистской теории искусства, начиная с вопроса об отношении его к действительности ("опыту сознания") и кончая учением об условности любой художественной методологии. Так складывается система всеобщего символизма художественных форм, которой суждено будет сыграть выдающуюся роль в эстетической практике XX в. Здесь Белый делает решительный шаг за пределы символизма как школы к созданию общезначимой эстетики модернизма. "...Оставаясь в пределах видимости и творя будто бы недействительные миры -- художник остается реалистом в отношении к действительности и одновременно превращается в символиста по отношению к видимости" (с. 153) -- под этой формулой подписались бы и Хлебников, и Кандинский, и Малевич, и Мейерхольд. Драма Белого как религиозного мыслителя заключалась в том, что субъективно он стремился к единству духовного миросозерцания, тогда как на деле способствовал переобращению такого единства под знаком столь неприемлемых для него иллюзионизма и солипсизма (ср.: с. 44. Предисловие). 1 Свои взгляды на природу музыки, перечисленные Белым, мыслители высказывали, в частности, в следующих произведениях: Шопенгауэр А. Мир как воля и представление (1819--1844), т. 2, гл. 39 -- "К метафизике музыки"; Ницше Ф. Рождение трагедии из духа музыки (1872); Ганслик Э. О музыкально-прекрасном. Опыт проверки музыкальной эстетики (1853); Гельмгольц Г. Учение о слуховых ощущениях как физиологическая основа для теории музыки (1862). Проблемы взаимосвязи и взаимозависимости искусства (прежде всего музыки) и точных наук Белый подробно рассматривает в своих статьях из сборника "Символизм", не вошедших в настоящее издание, -- "Формы искусства" и "Принцип формы в эстетике", а также в примечаниях к ним. 2 Эти наблюдения немецкий химик, физик и философ В. Оствальд высказывал в своем труде "Письма о живописи. Очерки по теории и практике живописи" (рус. пер. Н. Кочетова. М., 1905). 3 По-видимому, Белый имеет в виду следующее высказывание Д. Рёскина: "...вовсе не в сильных и лютых проявлениях стихийных сил, вовсе не в страшных ударах грома или стремлениях вихря заключаются самые характерные черты возвышенного. Бог не в землетрясении, не в пламени, а в тихих, кротких звуках <...> Только в тихих и кротких призывах скромного величия заключается глубокое, спокойное, вечное <...> Их именно обязан изучать художник, задавшийся высшей целью..." (Рёскин Д. Современные художники. 1. Общие принципы и правила в искусстве. М., 1901, с. 247). 4 "Ойкийуйи" (в современной транскрипции -- "Укийё-э") -- буквально "образы повседневного мира" -- японская художественная школа, которая сложилась в конце XVI1 в. и отразила демократические тенденции в живописи и графике. Произведения мастеров Укийё-э, среди которых можно назвать Матабэи, Моронобу, Утамаро, Хиросигэ, Хокусаи, изображали сценки из городского быта, пейзажи и т. п. В журнале "Вопросы жизни" (1905, No 2, с. 247--280) был помещен перевод статьи польского искусствоведа З. Пшесмыцкого, где речь шла о возникновении и развитии этой школы. Автор, отмечая проявившийся во второй половине XIX в. интерес европейцев к японскому искусству, делает вывод о значительном влиянии его на целый ряд художников. Так, Дега, по мнению Пшесмыцкого, позаимствовал у японцев "фантастические свободные группировки и недосягаемую смелость композиции", Мане -- "полный свежести и жизни блеск их картин", Моне "обязан им своими гармоничными блестящими цветными фейерверками". 5 Тождество духовности и телесности, мышления и протяжения как атрибутов единой божественной субстанции -- центральная идея онтологии Б. Спинозы, сформулированная, прежде всего, в его трактате "Этика" (1675). 6 Согласно учению Д. Локка, не существует врожденных идей -- ни теоретических, ни практических. Вместе с тем благодаря деятельности разума в составе знания образуются так называемые сложные, или общие, идеи, к которым относится и понятие о субстанции. См. об этом: Локк Д. Опыт о человеческом разуме. (1690; рус. пер. 1898). 7 См. об этом: Вундт В. Система философии. Спб., 1902. 8 Ср. у Канта: "Мы a priori познаем в вещах лишь то, что вложено в них нами самими" (Кант И. Критика чистого разума. -- В кн.: Кант И. Соч. в 6-ти т., т. 3. М., 1965, с. 88). 9 Закон основания -- логический принцип, согласно которому всякое суждение (исключая аксиомы) должно быть доказано путем приведения оснований его истинности. Впервые был сформулирован Лейбницем, который придавал ему не только логический, но и онтологический характер. Пафос данного рассуждения Белого состоит, напротив, в том, чтобы показать исключительно логический статус закона основания, включая сюда и такие категории, как материя, причинность и т. п. 10 Авт. примеч. 1. Белый, опираясь на мнение Ионаса Кона, пишет о сложности эстетической оценки как таковой при "невозможности соединить психологический и гносеологический методы эстетического анализа", из чего следует вывод: "формальная эстетика возможна лишь как систематика эстетических наук -- 1) по методам исследования, 2) по предметам эстетического исследования". 11 Речь идет об известном немецком математике Георге Канторе, разработавшем теорию бесконечных множеств. Приводится неточная цитата из его сочинения "О бесконечных линейных точечных многообразиях" (Кантор Г. Труды по теории множеств. М., 1985, с. 56). 12 Авт. примеч. 2. Здесь Белый развивает мимоходом брошенное в тексте замечание о неэвклидовой, или, как он выражается, "мнимой" геометрии. Помимо упомянутых в статье имен математиков, занимавшихся проблемами многомерного пространства, впервые поставленными в начале XIX в. в трудах К. Гаусса и Н. И. Лобачевского, Белый называет и многие другие. При этом он в своих суждениях опирается, по-видимому, на труд философа-позитивиста Дж. Льюиса "The problems of life and mind" (1877; в рус. пер. -- "Вопросы о жизни и духе" (т. 1--2. Спб., 1875--1876). Для Белого важен вывод о том, что "неэвклидова геометрия есть символическая геометрия". 13 Авт. примеч. 3. Белый пересказывает здесь ход мыслей Канта, устанавливающий априорность пространства, т. е. § 3--14 "Критики чистого разума". 14 Ссылка Белого на современную психологию и теорию познания в данном случае означает присоединение к традиции классического субъективного идеализма, согласно которому человеческая личность есть "связка или пучок... различных восприятий, следующих друг за другом" (Юм Д. Соч. Т. 1. М., 1965, с. 367). 15 Под символизмом в широком смысле Белый здесь разумеет кан-товское учение о схематизме понятий рассудка, дающем возможность подводить чувственное представление под рассудочную категорию. С такой точки зрения сам рассудок "есть не что иное, как способность априори связывать и подводить многообразное содержание данных представлений" под определенное единство (см.: Кант И. Критика чистого разума. -- Указ. соч., с. 193). 16 Ср. у Канта: "Я называю трансцендентальным всякое познание, занимающееся не столько предметами, сколько видами нашего познания предметов, поскольку это познание должно быть возможным" (Кант И. Критика чистого разума. -- Указ. соч., с. 121). 17 См. примеч. 32 к статье "Проблема культуры". 18 Геффдинг рассматривает соотношение духа и материи, в частности, в первой главе своего сочинения "Философские проблемы". 19 Авт. примеч. 4. Белый пространно излагает свои соображения о происхождении религии и различных ее форм. Используются суждения .Геффдинга, Тиля, Ланга и других; подробно излагается труд Вяч. Иванова "Эллинская религия страдающего бога". 20 Авт. примеч. 5. Белый подчеркивает, что романтики "видели в художественном творчестве проявление музыкального ритма души", подкрепляя свои суждения цитатами из Тика, Шлегеля, Новалиса; особенно подробно Белый останавливается на фигуре Ницше, который был "музыкант слога и пророк бога музыки Диониса". 21 Авт. примеч. 6. Опираясь на высказывания Вяч. Иванова и полемизируя с ним, Белый развивает мысль об идеалистической и реалистической стихии в художественном творчестве, заключая свои рассуждения следующим образом: "...всякий подлинный художник в процессе восприятия возникающих образов реалист; в процессе же воплощения он -- идеалист; без реалистического момента творчество потеряло бы смысл; без идеалистического момента творчество не отливалось бы в форму; оба момента в их неразрывной последовательности и образуют процесс художественного творчества". 22 Авт. примеч. 7. Белый продолжает высказанную в предыдущем примечании мысль о том, что "идеализм и реализм суть моменты в процессе творчества". Вывод -- "всякое художественное творчество идео-реалистично". Если в искусстве "ремесленная сторона" преобладает (как у всех гениев), то, по Белому, его можно назвать "идеалистическим", если же она сведена до минимума, тогда творчество следует именовать "реалистическим". 23 Авт. примеч. 8. Этими путями творчества оказываются пути от переживания к образу (условно говоря, романтизм) и от образа к переживанию (условно говоря, классицизм). Далее Белый детализирует это положение, опять-таки полемизируя с Вяч. Ивановым. 24 Эндорская (аэндорская) волшебница -- по библейскому преданию, волшебница из г. Аэндоры; по просьбе Саула, первого израильского царя, вызвала тень пророка Самуила и предрекла царю его поражение и гибель в войне с филистимлянами (см.: 1 Цар. 28). 25 Авт. примеч. 9 (номер примечания в тексте не обозначен, восстанавливается по смыслу). Белый раскрывает существо понятия "мистерия", сравнивает мистерии Египта, самофракийские, элевсинские. Перечисляет литературу по этому вопросу (список из 40 названий на иностранных языках), основываясь на книге Н. Новосадского "Культ Кавиров в древней Греции" (Варшава, 1891). 26 "Схема времени, по Канту, есть прямая линия" -- эта мысль неоднократно встречается в сочинениях Канта. См., например: "О форме и принципах чувственного восприятия умопостигаемого мира" (Кант И. Собр. соч. Т. 2, с. 401, 407). 27 Авт. примеч. 10. Белый пространно разъясняет значение терминов "ритм" и "метр" в музыке (отталкиваясь от сочинений Б. Яворского "Строение музыкальной речи" и В. Вундта "Физиологические основания психологии") и в поэзии, подробно останавливаясь на различных видах стоп в стихосложении. 28 Авт. примеч. 11 (приводим его целиком). "Понятие о форме как материале технического воплощения творчества условно, в зависимости от метода, с которым мы подходим к эстетике, это понятие о материале меняется". 29 Белый имеет в виду следующее утверждение Э. Ганслика: "Красота музыкального произведения есть нечто чисто музыкальное, т. е. заключается в сочетании звуков, без отношения к какой-нибудь чуждой, внемузыкальной сфере мыслей" (Ганслик Э. О музыкально-прекрасном. Опыт проверки музыкальности эстетики. Пер. Г. А. Лароша. М., 1895, с. 9). 30 См.: Мф. 11:12. 31 Французский график и живописец О. Рэдон (Редон) был близок к кругу писателей-символистов. Автор серий литографий: "В мире мечты" (1879), "Эдгару По" (1882), "Ночь" (1886), "Апокалипсис св. Иоанна" (1889). На основе ассоциаций с природными формами художник создавал мир фантастических существ, введением реальных деталей добивался эффекта смешения сна с явью. Журнал "Весы" помещал репродукции его произведений; в No 4 за 1904 г. опубликована на с. 1 --16 подборка, посвященная его творчеству: Волошин М. Одилон Рэдон; Рэдон о себе; Современники о Рэдоне. 32 Белый трактует основные мифологемы Ницше в духе радикального символизма. Пример такого "символизма без берегов" подал сам Ницше своими обвинениями исторического христианства в искажении первоначальной проповеди Христа: "Христианство с самого начала пересадило символическое на почву грубости" (Цит. по: Ницше Ф. Собр. соч. в 2-х т., т. 2, с. 801. Примечания). 33 Лессинговский "Лаокоон" (см.: Лессинг Г. Э. Лаокоон. О границах живописи и поэзии. 1766) критикуется здесь Белым в качестве образца метафизического толкования "готовых результатов" ("пепла") творческого процесса в интересах определенной идеологий -- в данном случае просветительской. ЛИРИКА И ЭКСПЕРИМЕНТ Впервые: Андрей Белый. Символизм. Книга статей. Книгоиздательство "Мусагет". М., 1910. Печатается по этому тексту. Данный трактат -- одно из новаторских сочинений А. Белого в области эстетики и поэтики. Во вступительной статье говорилось о том, что мистическое понимание искусства имело в рамках символизма свою оборотную сторону -- учение о нем как о форме. Исходное символистское "двоемирие" (философски вдохновленное всем европейским идеализмом от Платона до Соловьева и резко отличное от православного переживания единства бытия даже в условиях грехопадения) с неизбежностью приводило к напряжению между прославлением и уничижением жизненной и культурной "эмпирии", техники, видимости -- того, что Бердяев называет "объективацией". Подобная объективация -- сфера экспериментальной эстетики, "эстетики снизу", которую Белый развивает вслед за Фехнером, Гельмгольцем, Оствальдом. Книга "Символизм" включает в себя еще три статьи такого плана: "Опыт характеристики русского четырехстопного ямба", "Сравнительная морфология ритма русских лириков в ямбическом диметре" и "Не пой, красавица, при мне..." А. С. Пушкина (Опыт описания)". В настоящем издании мы их опускаем. Позднее -- уже в 20-х гг. -- Белый продолжил исследовательскую работу в близком направлении, опубликовав книги "Ритм как диалектика" и "Медный всадник" (1929) и "Мастерство Гоголя" (1934). В этот период активно работали представители так называемой формальной школы в литературоведении -- Ю. Тынянов, Б. Эйхенбаум, В. Шкловский и другие, в немалой степени обязанные своими научными установками экспериментальной эстетике Андрея Белого. 1 Сагитальный (сагиттальный) -- термин, употребляемый в анатомии животных и человека для обозначения плоскости, идущей через тело в передне-заднем направлении; тангентальный -- для плоскости, рассекающей тело в направлении, параллельном поверхности, на котором оно расположено. 2 "Пророк" -- стихотворение А. С. Пушкина (1826). 3 Авт. примеч. 1. Белый указывает, что в вопросе соотношения проблемы ценностей и проблем познания "более правильное освещение" в настоящее время достигнуто благодаря работам Мюнстерберга и фрейбургской школы. 4 Авт. примеч. 2. В обширном отступлении (оно занимает более 12 страниц). Белый развивает идеи об эстетическом анализе художественного произведения, в первую очередь в области словесного творчества. При этом Белый во многом базируется на положениях труда А. Потебни "Мысль и язык" (1892), которые отчасти и пересказывает в данном примечании. 5 Авт. примеч. 3. В этом, также весьма пространном примечании (по существу, это отдельный очерк) Белый анализирует термины, применяемые в теории литературы, -- эпитет, метафора, метонимия и пр., различные наименования поэтических жанров. Он сравнивает их трактовку у различных ученых древности и современности, от Аристотеля до Потебни, приводит примеры употребления тех или иных приемов стихосложения. 6 Авт. примеч. 4. Белый доказывает на основании выводов труда Н. Новосадского "Орфические гимны" (1900), что формальный анализ текста может дать основания для далеко идущих выводов -- в частности, о времени создания произведения. 7 Авт. примеч. 5. Белый подчеркивает положение о том, что сущность художественного творчества представляет собою "соединение непосредственности, интуиции с кропотливой работой над формой", и указывает на невнимание к этому критики. 8 Авт. примеч. 6. Здесь Белый дает краткую (и порою весьма субъективную) характеристику современных литературоведов и критиков. Выражая резкое неприятие трудов Н. Стороженко, В. Фриче и др., он с одобрением относится к работам С. Венгерова, Александра Веселовского, Д. Мережковского. Признавая достоинства В. Брюсова-критика, Белый предпочитает ему Вяч. Иванова. Примечание завершается обширным списком трудов по истории западноевропейской литературы. 9 Авт. примеч. 7--9. Продолжая тему, заявленную в первой части статьи и развитую в примеч. 6, Белый обвиняет русское литературоведение в том, что в 1870--1890-е годы его профессиональный уровень резко снизился. На первый план выдвинулся "пафос общественности", вместо научного метода исследования воцарилось полное забвение эстетической формы и утверждение гражданственности, а чаще -- псевдогражданственности в искусстве. В современной критике господствует тот же непрофессионализм, но прикрываемый маской-"амплуа" критика-импрессиониста, анархиста, социолога. "Литературная", т. е. окололитературная, среда, по мнению Белого, состоит из "глупцов, ге-шефтсмахеров и недорослей"; исключения вроде М. Гершензона редки. Такая среда растлевает писателя различными способами, и лишь крупная личность способна тут устоять. "Верой в свой путь, любовью к пути, надеждой на этот путь отвечает он и мести, и травле, и бойкоту критики". 10 Дж. Савонарола, флорентийский религиозный и политический деятель эпохи Возрождения, монах ордена доминиканцев, призывал к уничтожению произведений искусства, не отвечающих строгим нормам христианской морали. Сближение проповеди Савонаролы с грабительством осуществляется Белым в русле "эстетического сепаратизма" (выражение В. С. Соловьева), с позиции которого религиозные притязания на искусство уравниваются с пошлостью массовой культуры и вообще всяким трансцендентным по отношению к искусству воздействием. Отсюда -- призыв к художникам и ценителям искусства "уйти в катакомбы". 11 Авт. примеч. 10. Белый совершает краткий экскурс в историю мировой письменности; отметив, что "главные типы письма" суть идеографический и фонетический, он перечисляет различные типы письменных знаков у разных народов и затем -- основные памятники письменности древней Индии, Персии, Ирана, Египта, Крита. 12 Авт. примеч. 11. Смягчая категоричность своего утверждения о том, что "не было даже попыток к добросовестному описанию" памятников лирической поэзии, Белый высказывает мысль о том, что во всяком монументальном исследовании наиболее ценное и есть описание; однако оно не является полным и систематическим. По убеждению Белого, "на практике всякое мало-мальское последовательное описание стиля приводит к целому ряду открытий, касающихся времени поэтического произведения, его эпохи и т. д.". 13 Авт. примеч. 12. Здесь Белый развивает идею о том, что "подлинно серьезный взгляд на то или иное искусство, основанный не на теории только, но и на практике, может дать только художник". Вопросов поэтики и стилистики может по праву касаться лишь поэт, а не "средний профессор поэтики и стилист". Заключает свое примечание Белый тем, что "всякий ученый никогда не может одновременно быть и художником". 14 Авт. примеч. 13. Критически оценивая метод "экспериментально-психологических эстетик фехнеровской школы", Белый, однако, считает "весьма интересной" статистику, собранную в книге Г.-Т. Фехнера "Vorschule der Aesthetik" (Leipzig, 1876, Bd. 1--2), и приводит одну из его таблиц. 15 "Смерть крестьянина" -- первая часть поэмы Н. А. Некрасова "Мороз, Красный нос" (1863). Выбор стихотворных строк-иллюстраций для Белого не случаен. Наряду с излюбленными им Державиным, Жуковским, Пушкиным, Баратынским, Тютчевым и Фетом он в данной статье особо акцентирует внимание читателя на поэзии Некрасова. Именно в эти годы Белый был увлечен его творчеством, заново открывая его для себя. Памяти Некрасова посвящена книга стихов "Пепел" (1909). В воспоминаниях Белый так пишет о задаче, поставленной им в "Пепле": "...себя ограничить "реальным" предметом, избой, -- не рефлексами солнца на крышах соломенных; и овладеть материальной строкой, чтобы ритмы не рвали ее; образцы мои -- Тютчев, Некрасов и Брюсов" (Белый А. Начало века. М., 1990, с. 361). 16 Описания деревни см., например, в стихотворениях H. П. Огарева: "Деревенский сторож" (1840), "Изба" (1842), "Осенью" (1857--1858); у И. С. Никитина: "Зимняя ночь в деревне" (1853), "Жена ямщика" (1854), "Внезапное горе" (1854), "Ночлег в деревне" (1857 или 1858). 17 Авт. примеч. 14. Белый разбирает, каким образом амфибрахий в определенных случаях "может переходить в эпитритные формы" и т. п. 18 Авт. примеч. 15. Столь же краткое примечание посвящено тому, как дактиль "благодаря накоплению долгих может превращаться в кретик" и пр. 19 Авт. примеч. 16. Белый делает здесь попытку систематизировать типы аллитераций. 20 Источник цитат не установлен. 21 "Тени сизые смесились" -- стихотворение Ф. И. Тютчева (1879). 22 Источник цитат не установлен. 23 Авт. примеч. 17. По мнению Белого, творчество Некрасова здесь "неожиданно приближается к Верхарну". 24 "Мороз, Красный нос", I, 3. 25 Ф. Е. Корш, филолог, сторонник сравнительно-исторического метода в литературоведении, занимался сравнительной типологией языков, вопросами ритмики и стихосложения. Опубликовал ряд трудов по древнеиндийскому, персидскому, турецкому стихосложению. В сборнике "Статьи по славяноведению" (Вып. 2. Спб., 1906) напечатана его статья "Введение в науку о славянском стихосложении". 26 В своих воспоминаниях "Начало века" Белый вновь указывает: "...беседы с композитором Танеевым и разговоры с Нилендером формировали некогда мой метод разбора стихов" (Белый А. Начало века. М., 1990, с. 389). Изложение самой теории С. И. Танеева (со ссылкой на статью Н. Д. Кашкина "Садко". Опера-былина в семи картинах Н. А. Римского-Корсакова) см. в книге Л. 3. Корабельниковой "Творчество С. И. Танеева. Историко-стилистическое исследование" (М., 1986, с. 65). 27 Пиррихий -- см. примеч. 109 к статье "Эмблематика смысла". Пэан (пэон) -- в античном мире песнь в честь бога солнца Феба, позднее -- благодарственная песнь богам за спасение, а также победная песнь. Пэаном назван был и стихотворный размер этих песнопений -- пятидольного объема, о четырех слогах, из которых один двудольный. Спондей -- в античной метрике четырехдольная стопа с двумя долгими слогами. В русском силлабо-тоническом стихе -- ритмический ход в двусложных размерах, когда рядом стоят два или более ударных слогов. 28 Строки из стихотворения Ф. И. Тютчева "Ночное небо так угрюмо..." (1865). 29 Неточная цитата из стихотворения Ф. И. Тютчева "Последняя любовь" (1852--1854). 30 М. В. Ломоносов писал о своеобразии русского стихосложения в своем сочинении "Письмо о правилах российского стихосложения" (1739). 31 Стихотворение А. А. Фета "И. Ф. О<фросимову>. На юбилей конского его завода в селе Березовце" (1888). 32 Из стихотворения Г. Р. Державина "Видение Мурзы" (1783--1784) (?). 33 Начальные строки одноименного стихотворения А. С. Пушкина (1828). 34 andante (итал.) -- в музыке умеренный темп, также название произведения или части сонатного цикла в темпе анданте. allegro (итал.) -- быстрый, подвижный темп и название пьесы или части сонатного цикла в темпе аллегро. 35 Строки из стихотворения А. А. Фета "И. Ф. О<фросимову>"; см. примеч. 31 к данной статье. 36 Заключительные строки стихотворения А. А. Блока "О жизни, догоревшей в хоре..." (1906). 37 В качестве примеров Белый приводит строки из следующих произведений: А. С. Пушкин "Евгений Онегин" (1, 23); Ф. И. Тютчев "Снежные горы" (1829); М. Ю.Лермонтов "Пророк" (1841); В. Я. Брюсов "Антоний" (1905); В. И. Иванов "Valeric vati (Поэту Валерию). 2" (1903 или 1904); В. А. Жуковский "Две загадки" (1) (1831); Ф. И. Тютчев "И гроб опущен уж в могилу..." (1836); А. А. Фет -- оба двустишия из стихотворения "На бракосочетание их имп[ераторских] высочеств в. к. Павла Александровича и в. к. Александры Георгиевны" (1889); А. А. Блок "Я в четырех стенах -- убитый..." (1906); Ф. К. Сологуб "Я был один в моем раю...", "Ты незаметно проходила..." (оба--1908). 38 "Пламенный круг" -- книга стихов Ф. Сологуба (1908). 39 А. Белый здесь указывает названия стихотворений и отсылает читателя к определенным изданиям. Годы написания соответственно 1858, 1790-е (?), 1837, 1815. 40 Годы написания упомянутых здесь произведений -- 1823--1831; 1836, 1821, 1783--1784 (?). 41 "Венок" ("Stephanos") -- книга стихов В. Я. Брюсова (изд. 1906). 42 Из стихотворения А. Белого "Свадьба" (1905--1908). 43 Имеется в виду исследование Брюсова "Лицейские стихи Пушкина. По рукописям московского румянцевского музея и другим источникам". (М., 1907). "Орфей и Эвридика" -- стихотворение 1904 г. из цикла "Stephanos". Жуковскому посвящена поэма Брюсова "Исполненное обещание" (1901--1907). 44 Строка из стихотворения А. Белого "Калека" (1908). 45 Стихотворные строки, приводимые Белым в качестве примера, большей частью взяты из стихотворения "Иду я в поле за плетень..." (1901 --1906, книга стихов "Урна"), "Передо мной явилась ты..." -- из стихотворения А. С. Пушкина "К***" ("Я помню чудное мгновенье...", 1825). 46 "Первый лист" написан Ф. И. Тютчевым в 1851 г.; "Женева" -- в 1864 г.; "Живым сочувствием привета..." -- в 1857 г. 47 Имеется в виду стихотворение "На звук цевницы золотистой..." (1822), в некоторых изданиях озаглавленное "Весна". 48 Строка из стихотворения Баратынского "Богдановичу" (1827). 49 Стихотворение написано в 1819 г. 50 В некоторых изданиях стихотворений Баратынского заглавие "С. Д. П." (1821) отсутствует. 51 Речь идет о работе А. Н. Веселовского, одного из наиболее выдающихся представителей сравнительно-исторического метода в литературоведении: "В. А. Жуковский. Поэзия чувства и сердечного воображения" (Спб., 1904), где раскрывается своеобразие поэтики Жуковского. МАГИЯ СЛОВ Впервые: Андрей Белый. Символизм. Книга статей. Книгоиздательство "Мусагет". М., 1910. Печатается по этому тексту. Одна из ключевых статей сборника и всего корпуса теоретических оснований символизма. Слово "магия" употребляется здесь Белым не в каком-либо переносном, сравнительном значении, а в самом прямом. Если в научной, филологической разработке своей идеи автор прибегает к наследию В. Гумбольдта, А. Веселовского и особенно А. Потебни, то в глубинном, мистическом корне учение о магии слов приближается к древней "духовной науке" Веданты, Книги Бытия и герметической литературы (опосредованным, в свою очередь, оккультными сочинениями Е. П. Блаватской). Совокупный смысл этих учений сводится -- в области языка -- к отождествлению в едином слове знания, творчества и заклинания. В конечном счете, по Белому, это единство восходит к первому стиху Евангелия от Иоанна: "В начале было Слово (Логос), и Слово было у Бога, и Слово было Бог". Интересно сравнить в этом плане учение о слове Андрея Белого и концепцию слова П. А. Флоренского, изложенную в одной из глав его работы "Мысль и язык" под характерным названием "Магичность слова" (почти повтор названия статьи Белого). Как и Белый, Флоренский утверждает магическую силу слова, трактуя его как сгусток энергии -- физической, душевной и духовной. Особенно велика энергетика Имени -- этого наиболее значительного орудия словесной магии. Как и Белый, Флоренский подчеркивает посредствующую -- между различными уровнями бытия -- роль слова, употребляя для описания этих процессов и соответствующую оккультную терминологию -- астрал, страж порога и т. д. Однако в отличие от Белого Флоренский основной упор делает на благодатности или безблагодатности (злодатности) словесной магии. Для Флоренского, прежде всего, важна связь с Богом как область любви и свободы, а не принудительное (колдовское) воздействие на него как сфера особой науки и техники "естествознания в мире духов". См.: Флоренский П. А. Магичность слова. -- В кн.: Флоренский П. А. Соч. в 2-х т., т. 2. М., 1990, с. 252--273). 1 Цитата из стихотворения Ф. И. Тютчева "Silentium!" (1830). 2 Авт. примеч. 1. Белый дает ссылку на одно из собственных примечаний к статье "Принципы формы в эстетике" (авт. примеч. 3; см. "Символизм", с. 526), где, отталкиваясь от некоторых положений философии Канта, развивает, в частности, следующую мысль: "Музыка как бы вбирает в себя пространство; живопись, скульптура и зодчество вбирают в себя время; усвоение (музыкой) пространства и (пространственными формами) времени ведет к эмблематическому воссозданию пространства (музыкой) и времени (пространственными формами). 3 Авт. примеч. 2. Говоря о "символизме языка", Белый приходит к выводу, что для понимания законов развития языка равно важно изучение сравнительного языкознания и процессов, происходящих в живой речи. Эти две большие области "образуют две крайние, точки, между которыми колеблются все заключения о творчестве языка". 4 Авт. примеч. 3. Белый рассуждает о связи "магии слов" и восточной мудрости с процессом дыхания (например, при произнесении священного слова "Ом"), которое соединяет "звук, религиозный символ и практику дыхания". Далее речь идет о герметических сочинениях и других древних оккультных "документах тайного знания", где одно из важнейших мест занимает магия имен, в том числе имени Бога. Белый приводит также список литературы по затронутой теме, среди которой и труды А. Фабра д'Оливе (1768--1825), французского оккультного философа, сторонника теории происхождения санскритского, греческого и латинского языков из древнееврейского, приверженца идеи о едином искусстве всех религий. 5 Все примеры совмещения в народном представлении звучания слова и его смысла Белый заимствует из сочинения А. А. Потебни, впервые изданного в 1905 г., -- "Из записок по теории словесности" (гл. "Мышление поэтическое и мифологическое"); См.: Потебня А. А: Теоретическая поэтика. М., 1990, с. 165--166. Пример о названии г. Переяславля Потебня приводит из "Летописи по списку монаха Лаврентия" (Спб" 1872). 6 Ср. у Ницше: "Удивительное фамильное сходство всего индийского, греческого, германского философствования объясняется довольно просто. Именно там, где наличествует родство языков, благодаря общей философии грамматики (т. е. благодаря бессознательной власти и руководству одинаковых грамматических функций), все неизбежно и заранее подготовлено для однородного развития и последовательности философских систем; точно так же как для некоторых иных объяснений мира этот путь является как бы закрытым. Очень вероятно, что философы урало-алтайских наречий, (в которых хуже всего развито понятие "субъект") иначе взглянут "в глубь мира" и пойдут иными путями, нежели индогерманцы и мусульмане" (Ницше Ф. По ту сторону добра и зла". -- Указ. соч., с. 256). В дальнейшем подобный "логоцентризм" станет общим достоянием не только хайдеггеровского учения о языке как "доме бытия", но и позитивистских "лингвистических игр" позднего Л. Витгенштейна, неофрейдистских концепций Ж. Лакана, отчасти "грамматологии" Ж. Дерриды и других. 7 Авт. примеч. 4. Используя различные тексты (в том числе Евангелие от Иоанна, сочинения Гермеса Трисмегиста, античных философов, С. Трубецкого), Белый доказывает имманентность для человеческого разума идеи близости или тождества понятий Слово -- Разум -- Логос с божественной энергией и собственно Богом. Примечание завершается, как обычно, длинным списком литературы, связанной с упомянутым вопросом. 8 См. примеч. 29 к статье "Смысл искусства". Э. Ганслик в своей книге "О музыкально-прекрасном" (М., 1895) дает следующее определение: "Прекрасное вообще не имеет цели, ибо оно есть чистая форма; ...по существу своему она сама себе цель" (с. 15). 9 О соотношении символа и метафоры см.: Лосев А. Ф. Проблема символа и реалистическое искусство. М., 1976, с. 153: "Символ очень близок к метафоре, но он не есть метафора. И в символе, и в метафоре идея вещи и образ вещи пронизывают друг друга, и в этом их безусловное сходство. Но в метафоре нет того загадочного предмета, на который ее идейная образность только указывала бы как на нечто ей постороннее". 10 "epitheton ornans" Потебня переводит как "эпитет риторический" (см. указ. соч., с. 165--166). В этом же сочинении он подробно разбирает понятия метафоры, метонимии, синекдохи. По определению Аристотеля ("Поэтика"), метафора "есть перенесение имени или с рода на вид, или с вида на род, или с вида на вид, или по аналогии". 11 Метонимия -- "переименование", замена слова или понятия другим словом, имеющим причинную связь с первым. Синекдоха -- "соотнесение", разновидность метонимии, при которой целое (большее) определяется через часть (меньшее). 12 Представление о вещи как о текучем "комплексе признаков" в определенном отношении сближает Белого с эмпириомонизмом и эмпириосимволизмом его времени. Статья "Магия слов" датирована 1909 г., годом позже выхода в свет известных "Очерков по философии марксизма", авторы которых -- А. А. Богданов, А. В. Луначарский, П. С. Юшкевич и другие -- разрабатывали близкие темы в области теории и психологии познания. Ср. также: Богданов А. А. Эмпириомонизм. Кн. 1--3. Спб., 1904--1906. 13 Авт. примеч. 5. Солидаризируясь с Александром Веселовским, Белый утверждает: "Самый процесс песенно-поэтического творчества есть процесс заклинания; заклинание творит образ; слово творит плоть; слово, получившее в образе плоть, впоследствии становится видением демона, открывающимся песнетворцу". 14 Цитата из сочинения А. А. Потебни "Из записок по теории словесности" (Указ. соч., с. 287). 15 Здесь мы встречаемся с достаточно редкой на страницах "Символизма" формулой "безрелигиозности" как мировоззренческого credo. Вместе с тем следует учитывать, что сверхзадача этой книги как раз и состояла в обосновании символизма как нового типа религиозного сознания -- своего рода религиозного "просвещения". БУДУЩЕЕ ИСКУССТВО Впервые: Андрей Белый. Символизм. Книга статей. Книгоиздательство "Мусагет". М., 1910. Печатается по этому тексту. Короткая заключительная статья "Символизма", обобщающая его идеи применительно к творцу искусства -- художнику. Главное требование Белого к художнику -- отряхнуть с ног прах закостенелых эстетических норм и самому сделаться жизненной формой своего искусства. Апология творчества как самоцели сочетается здесь с принижением онтологического и культурного значения художественного канона как "пепла и магмы" созидательного горения. Как и для других русских мыслителей, для Белого важна, прежде всего, конечная, последняя задача искусства (и всей культуры), а не его "цивилизованные", умеренные средства. В дальнейшем эта мысль получит у Белого революционно-космическое развитие, укорененное в антропософии. 1 Намек на созерцательный, "беспредметный" характер чистой музыки, преодолевающей все конкретные формы бытия. 2 Мистерия (от греч. myst?rion -- тайна, таинство) -- в античности тайные культы некоторых божеств, состоящие из ряда драматизированных действий, которые иллюстрировали мифы, связанные с определенными божествами. Принимали участие в мистериях только посвященные, мисты; соблюдались особые ритуалы, мистерии могли сопровождаться процессиями, заклинаниями, оргиями и т. п. Наиболее ранние мистерии в Египте, посвященные Озирису и Изиде, известны с VII в. до н. э. Элевсинские мистерии были связаны с культом Деметры; самофракийские проводились в честь покровителей мореходов богов Кабиров и т. д. Требование Белого "вынести мистерию за пределы искусства", по существу, совпадает с исконной жизнестроительной установкой русской эстетики -- как православной, так и светской -- и вместе с тем предоставляет искусству быть искусством, т. е. путем, а не конечной целью. |
|||||||||||
| « Пред. | След. » |
|---|
|
|