Белый Андрей Африканский дневник |
|
Страница 39 из 52 Приближение к пирамидам Замучило нас пирамид выражение! {Wake. The Origin and significance of the Great Pyramid.} Пустыня их кажет в фате из обманов; миражи струятся от ребер; и легкими танцами ходит рефлекс световых изменений; в кадрили -- "changez vos couleurs" -- заиграло, вростая в огнистое небо, -- громадное тело; оно -- лиловело; прошли лишь десяток шагов -- рябоватыми зыбями нежно оно пожелтело, став вдвое огромней; еще пятьдесят лишь шагов -- и вот каменно-серой щекой глядит труп: в отусклении, в розвальне сброшенных кубов, то -- гранных, то -- рыхло округленных средь осыпей щебня, простершего всюду меж ног ноздреватую рухлядь. Над серою грудою камней беловатый верблюд, в груде камня -- зеленый верблюд; облетают, как листья, цвета; и себя на боку поедают все краски. Приблизились: с бешеной мощью Акхуд-Куфу прет, раздвигаясь, надувши в сплошную опухлину тяжкой болезни; и кажется: вот из земли выпирают тысячи, сотни и тысячи тысяч пудов; за гробницей -- гробница; за каменным кладбищем -- кладбище, сдвинувшись, сплюснувшись: прет; выпирает -- сплошной материк, заслоняя все небо; мы дышим не воздухом -- камнем; и сотни веков побежали в обратном порядке навстречу. Достигли до каменных кубов умершей планеты, свалившейся боком на землю: и вот -- завалилась на плечи моя голова; и я вижу огромный овал бредового и серого эллипса, телом ушедшего в землю; когда он упал, оборвал за собой атмосферу нездешних миров, проницающих ныне меня; я кажусь себе гаснущим контуром выпуклин жизни; меж нею и мною -- провалы веков: через 5 тысяч лет прошагали от трама -- до верха. И не Георг VII царствует здесь, а... Хеопс. -- "Кто же "я?" -- "Что же все?" -- "Как же так?" -- "Я оторван!" -- "Вернуться нельзя!" А Хеопс гоготнею летящих развалин неслышно гудит: -- "Да, да, да!" -- "Это -- мы!" *** И вот -- пирамида; она -- ноздревато-ужасна, тиха: вне цветов и вне веса, вне всех измерений пространства и времени; дальше -- туда. Если броситься вверх, то облуплины бока заузятся (сузив пространство вселенной) до малой площадки, которая вход -- в иной мир, уже задувший своим сквозняком: -- "Слышишь?" -- "Слышу!" -- "Ты -- помнишь?" -- "Я -- помню..." -- "Что помнишь?" -- "Как мы до рождения в черно-желтых пространствах летали... сюда: в саркофаг". -- "Кто лежит в саркофаге?" -- "Душа, заключенная в сердце". -- "Что это за камни?" -- "То -- чувственность!" *** Слов не сказали, коснувшись ужасного бока; сказали -- потом; заручьились в года мировые ветра, понеся до порогов духовного мира, где я, увидав, оборвался; а Ася... промчалась... куда? На массивы взвалились массивы; на них восходили массивы; ступенчатый мир из массивов бессмыслился; нам показалось, что рухнет массивная масса: массивами. Хочется сбросить ступени столетий. -- "Смотри", -- показал Асе... -- "Как рыжеет она!" Возникают вдруг мороки: в ней есть и вес, и цвета: -- "А пожалуй, в ней нет ничего любопытного". Ложь восприятий -- плотнеет; с увеличением раздражения -- гаснет прирост впечатлений; и мы, постоявши, решаем: -- "Она -- обыденна". *** Опять вспоминаю кошмар. Мне казалось, когда был ребенком: ненавидная грань выростала, деля меня надвое; "я", отделенный от "я" миллионами миль, беспредметно тянулся из ужаса мира -- к кусочку земли, на котором лежу "я" в постельке: к себе; дико вскрикивал я и тянулся к склоненному образу няни; и слышал: стояли они у постели, шепчась: -- "Он кричит по ночам". -- "Это, барыня, -- рост". Проростал в миллионах из теменей, тщетно пытаясь осилить растущую бездну. И то ощутил я опять. *** Современность не видит Химеры Хеопса; она -- невесома, бесцветна; ее -- невозможно измерить и взвесить; и вот выростают вокруг парадоксы журнальной пошлятины; вспомнил, что где-то читал: если б "В" пароход "С" компании вытянуть вдоль по ребру пирамиды Хеопса, то носом просунется он над верхушкой; какая же, право, в ней ценность, когда пароход превышает длиной ее рост? Ужас, петля тебе, человек современности! Боголюбы 911 года, Карачев 919 года |
| « Пред. | След. » |
|---|
|
|