Белый Андрей Африканский дневник |
|
Страница 19 из 52 Знакомство с Али Джалюли Уже перед самым отъездом и мы познакомились с милым Али Джалюли; мы вернулись с полей, пробираясь по площади; перед "Bureau de Tabac", заболтавши с М. Epinat, Джалюли опустил снеговейную бороду в шелесты розовой прорези в бирюзовом отливе хитона, склоняясь тюрбаном; и -- пальцами тер переносицу носа; а просини ясных ласкающих благожелательных глаз устремились на нас; он М. Epinat показал головой в нашу сторону, что-то спросил; и М. Epinat нас окликнул: -- "Monsieur Bougayeff", -- так меня называл, -- "вы хотите пойти побеседовать с нами в "Bureau": вот Али Джалюли очень хочет спросить вас о чем-то". Подходим: знакомимся; входим в табачную лавочку; чем-то польщенная очень Madame Rebeyrole переводит цветистые речи Али: -- "Я вас знаю давно", -- говорил мне Али; поднимая синеющий взгляд и играя точеными пальцами с белой лопастью... -- "знаю давно: мы видимся часто на наших прогулках". Стараюсь и я быть цветистым: -- "И мы знаем вас: мы справлялись про вас у М. Epinat. -- "Как и я" -- величаво кивает Али, -- "и прекрасно: мы знаем друг друга; теперь -- познакомимся; вам же могу быть полезен я знанием мест и людей; я вам дам адреса, указания, справки, надеюсь, вы будете здесь разъезжать, посещая местечки Тунисии; вам адреса пригодятся". -- "Мы -- тронуты: жаль, что должны мы уехать". -- "Как? Как? Уезжаете?" -- брови Али поднялись удивленно, -- "не нравится вам в нашей бедной Тунисии? Вам неудобно в Радесе?" "Напротив: прекрасные эти места удержали нас дольше, чем следует; мы бы должны жить эту весну в Италии, а вот теперь отплываем в Египет". -- "Надеюсь, вы скоро вернетесь из странствий, или из дальней России: в наш скромный Радес". -- "К сожалению, может быть, мы не вернемся, но всем мы расскажем, какие цветут миндали здесь, как воздух Радеса целебен, какие достойные люди живут здесь; и наши друзья, вероятно, приедут сюда". Тут Али Джалюли, наклонив седины, помолчал; и отчетливо вскинувши бледный, высокий свой лоб, произнес величаво он возглас, который не сразу обдумал: -- "Да будет судьбой освещен их приход". Так напыщенно мы говорили за кофе, которым старик Джалюли пожелал угостить нас; прощаясь, он нас пригласил к себе в дом; приглашая меня, он оказывал честь мне (мужчины не вхожи к женатым); Али Джалюли в этом смысле, быть может, как житель Сицилии, некогда уж не считался с обычаем; вот он любезно простившись, поплыл тиховейно к закату; и вот бирюзовый отлив голубой гондуры колебался по ветру чуть-чуть; колебались, легчая, белейшие складки бурнуса; и в розовый шелк опадали пушистые пряди сребрейших седин. Больше я не увидел его. *** Ася -- видела; я -- задержался в Тунисе в назначенный день, покупая билеты до Мальты; описываю посещение Али со слов Аси: -- -- в назначенный час, взяв Madame Ребейроль переводчицей, Ася пошла к старику; у старинных ворот мавританского стиля их встретил слуга; ввел во внутренность сада с фонтаном и пальмами; из-за зелени было им видно: Али Джалюли, восседая на корточках под колоннадой веранды, нас ждал очевидно; когда уже гости прошли половину заросшего сада, Али, приподнявшись с подушек, пошел им навстречу; взяв Асю за руку, он тихо поплыл изразцами в свои изразцовые комнаты, где средь арабских вещей возвышалась резная постель колоссальных размеров, и рядом с которой стояло пестрейшее низкое ложе; Али Джалюли показал ей серебрянный кованый ящик старинной работы, сказавши: -- "Коплю я приданое дочери: в этом вот ящике". После провел он гостей мимо комнат, увешанных сплошь кайруанскими тканями (здесь по стенам все стояли диваны); в простенках блистал ряд зеркал (из Венеции); здесь в этих комнатах, встретила Асю доверчивым поцелуем дочь старца; ей было всего лет четырнадцать, но ей казалось лет двадцать; ходила она в шароварах широких и пестрых; Али Джалюли называл ее Асе "невестой"; она повела за собою Madame Ребейроль, Асю -- на пестренький внутренний дворик с фонтанами (сам же Али Джалюли не пошел), где их встретила старая размалеванная арабка: в шуршащих атласах (жена Джалюли); засыпали они градом быстрых вопросов порой... деликатного свойства, совсем не стыдясь; разговор протекал в ритуале арабских приличий. Потом снова вышли к Али; отпустили гостей с неподдельным приветом и пышным почетом хозяева дома. *** Я помню Али: вероятно теперь он владелец домов и садов, и полей, и маслин: в Кайруане, в Радесе, в Тунисе, еще где-то -- там (часть наследства министра теперь перешла к нему); может быть, тот, кто без нас поселится в Радесе, как мы будет спрашивать: -- "Чья это башня?" -- "Али Джалюли". -- "Эти рощи?" -- "Али Джалюли". -- "Чьи сады с антилопами, где так лепечут фонтаны?" -- "Али Джалюли". И, может быть, как мы, на заре он увидит плывущего ясного старца во всем бирюзовом, с чуть-чуть розовеющей грудью, овеянной белостью чесанных мягких волос; и он спросит: -- "Кто этот торжественный старец?" -- "Владелец домов, и лесов, и садов, и фонтанов: Али Джалюли". И засмотрится новый, неведомый нами жилец нашей башенки в лопасти рвущихся пальм, под которыми шествует старый Али, где он сыплет пригретые весенним светом зерна щебечущим птицам, или важно несет сладкий корм серорогой, метущейся в клетке своей антилопе. Покажется темнозеленый таинственный всадник из рощ -- сторож рощ; и в косматую гриву оливок уйдет он конем, и поднимется миртовой, пышной аллеей он вверх; и -- увидит: пятно голубое далекого моря, да рой парусов, да лиловую гору; быть может, увидит он сверху: за белой стеною, в павлиньих хвостах изразцовых веранд, под витыми колонками на кайруанской подушке, сидящего с синим кальяном... Али Джалюли. Да сияют ему золотеющим пурпуром счастья радесские дни, как сияли они нам безоблачно: десять недель... Каир 911 года |
| « Пред. | След. » |
|---|
|
|