Андрей Белый. Первое свидание |
Страница 6 из 6 4 ...Вижу этих дам - В боа - дородных, благородных; И - тех: пернатых, страстных дам, Прекрасных дам в ротондах модных... Костров каленые столбы Взовьются в кубовые сини Из-за редеющей толпы; Стрекозы, рдеющие в иней, Метаясь, гаснут всем, что есть; Мордастый кучер прогигикнет; Снегами радостная весть, Слетая, сладостно воскликнет; И прометет - и пронесет Квадратом лаковым из ночи, Ударит конским потом в рот, Завертит огненные очи, Очертит очерк дорогой Из соболей в окне кареты... Вдали слезливою серьгой Играют газовые светы... И всё, что было, всё, что есть - Снеговерченье ясных далей, Светомолений светлых весть, Перелетапие спиралей! Но взвоет улицей зима...- И быстроногою фигурой, Из ног выметываясь тьма Растет и сумеречит хмуро На белобокие дома; И мнится: темные лемуры, Немые мимы,- из зимы, Мигая мимо, строят туры И зреют речью: - "Ты и мы!.." Иду, покорный и унылый, Четвероногим двойником: И - звезденеет дух двухкрылый; И - леденеет косный ком; Перемерзая и мерцая, Играем роем хрусталей, Налью из зеркала лица я Перезеркаленных лилей,- И там, под маской, многогрешный, Всклокочу безысходный срам, Чтобы из жизни встал кромешный Бесцельный, сумасшедший храм... Взлетайте выше, злые мимы, Несясь вдоль крыши снеговой, Мигая мимо - в зимы, в дымы - Моей косматой головой!.. О, обступите - люди, люди: Меня спасите от меня; Сомкните молнийные груди Сердцами, полными огня. Я - зримый - зеркало стремлений, Гранимый призраком алмаз Пересеченных преломлений: Мигнув, отбрасываюсь - в вас, Как переполненный судьбою На вас возложенный венец: Созрею, отдаваясь бою Родимых, греющих сердец. Вы - подойдете, я - омолнен; Вы - отойдете, я - не тот: - Я переломлен, переполнен Переполохами пустот, Как тени пустолетний конус, Как облачка высотный лет, Как бессердечный, вечный тонус Несуществующих высот. На тучах строятся фигуры: И я - изъятьем лицевым, Дробимый, сумеречный, хмурый, Несусь по кучам снеговым; Из ног случайного повесы Тянусь - безвесый, никакой: Меня выращивают бесы. Невыразимою тоской... Мы - неживые, неродные,- Спирали чьих-то чуждых глаз: Мы - зеркала переливные - Играем в ясный пустопляс; На стенах летом пляшут пятна; В стакане светом пляшет винт; И всё - так странно непонятно; И всё - какой-то лабиринт... Глаза - в глаза!.. Бирюзовеет... Меж глаз - меж нас - я воскрешен; И вестью первою провеет: Не - ты, не - я!.. Но - мы: но - Он! А ум насмешливый, как леший, Ведет по плоскости иной: Мы чешем розовые плеши Под бирюзовою весной; Перемудрим, перевопросим, Не переспросим, не поймем, Мечту безвременную бросим, По жизни бременно пройдем; И не выносим, и ругаем В летах переблиставший дым: Бодаем жалобным бугаем1. Брыкаем мерином седым. Рассудок, свинорылый комик, Порою скажет в зовы зорь, Что лучше деревянный домик, Чем эта каменная хворь; И прячет голову, как страус, Отскочит в сторону, как пес, Вмаячив безысходный хаос, В свой обиходный, злой "хавос"... Переварив дары природы Тупыми животами,- мы Перетопатываем годы; И - утопатываем в тьмы. Вставайте, морочные смены, Пустовороты бытия, Как пусто лопнувшие пены,- Да, вас благословляю я! Бросай туда, в златое море, В мои потопные года - Мое рыдающее горе Свое сверкающее: "Да!" Невыразимая Осанна, Неотразимая звезда, Ты Откровением Иоанна Приоткрывалась: навсегда. Кропя духами Аткинсона Ей ометеленный подъезд, Пред Нею, тайною иконой, Я упивался блеском звезд; Она ко мне сходила снами Из миротворной глубины И голубила глубинами Моей застенчивой весны; Персты орфической цевницы Приоткрывали звуком бурь И поцелуйные денницы, И милоглазую лазурь. Остановясь перед киотом, Бывало, пав под фонарем, Я, полоненный миголетом, Моленьем тихим осенен; В белопокровы, в ветроплясы Метясь светелицей на нас, Влача свистящие атласы, Вставал алмазноглазый Спас. Бывало: белый переулок В снегу - дымит; и снег - летит. И Богоматерь в переулок Слезой перловою глядит. Бегу Пречистенкою... Мимо... Куда? Мета - заметена, Но чистотой необъяснимой Пустая улица ясна. Кто там, всклокоченный шинелью, Скрыв озабоченный свой взор, Прошел пророческой метелью (Седою головой - в бобер), Взвиваясь в вой седоволосый, Своей космою пурговой, Снегами сеющий вопросы На нас из Вечности самой. А вихри свистами софистик Заклокотали в кругозор, Взвизжали: "Вот - великий мистик!" И усвистали за забор. Мигают звезды теософии Из неба кубового в вой; Провеял кризис философий, Как некий гейзер снеговой: Так в ночи вспыхивает магний, Бьет электрический магнит; И над поклонниками Агни, Взлетев, из джунглей заогнит... Бегу Пречистенкою - мимо: Куда? Мета - заметена; Но чистотой необъяснимой Пустая улица ясна... Проснулась на Девичьем Поле Знакомым передрогом ширь: - "Извозчик: стой!" - "Со мною, что ли?" - "В Новодевичий монастырь!.." - "Да чтоб тебя: сломаешь сани!.." ............................ И снова зов - знакомых слов: - "Там - день свиданий, день восстаний..." - "Ты кто?" - "Владимир Соловьев: Воспоминанием и светом Работаю на месте этом..." И - никого: лишь белый гейзер... Так заливается свирель; Так на рояли Гольденвейзер Берет уверенную трель. Бывало: церковка седая Неопалимой Купины, В метели белой приседая, Мигает мне из тишины; Перед задумчивым киотом - Неугасимый фонарек; И упадает легким лётом Под светом розовый снежок. Неопалимов переулок Пургой перловою кипит; И Богоматерь в переулок Слезой задумчивой глядит. ___________ 1 Бугай - бык по-малороссийски. Эпилог Двадцатилетием таимый, Двадцатилетием чернен, Я слышу зов многолюбимый Сегодня, Троицыным днем,- И под березкой кружевною, Простертой доброю рукой, Я смыт вздыхающей волною В неутихающий покой. Троицын день и Духов день Петроград, 1921 года |
||||||||
|
|