Бальмонт Константин Дмитриевич Тишина |
|
Страница 9 из 23 24. До последнего дня Быть может, когда ты уйдешь от меня, Ты будешь ко мне холодней. Но целую жизнь, до последнего дня, О, друг мой, ты будешь моей. Я знаю, что новые страсти придут, С другим ты забудешься вновь. Но в памяти прежние. образы ждут, И старая тлеет любовь. И будет мучительно-сладостный миг:-- В лучах отлетевшего дня, С другим заглянувши в бессмертный родник, Ты вздрогнешь -- и вспомнишь меня. 25. Алая и белая 1 Мы встретились молча. Закат умирал запоздалый. Весь мир был исполнен возникшей для нас тишиной. Две розы раскрылись и вспыхнули грезой усталой,-- Одна -- озаренная жизнью, с окраскою алой, Другая -- горящая снежной немой белизной. И ветер промчался. Он сблизил их пышные чаши. Мы сладко любили на склоне предсмертного дня. Как сладко дышали сердца и созвучия наши! Что в мире рождалось воздушнее, сказочней, краше! Зачем, о, зачем же закрылась ты -- прежде меня? 2 Я свернула светлые одежды, Я погасла вместе с краской дня. Для меня поблекли все надежды, Мне так сладко спать, закрывши вежды,-- Для чего ты дышишь на меня! Дышишь сладким ядом аромата, Будишь в сердце прежние огни... Я, как ты, была жива когда-то, К радости для сердца нет возврата... Будь как я! Забудь! Умри! Усни! 26. Зов Есть правдивые мгновенья, Сны, дающие забвенье, Луч над бездной вечно-зыбкой, Взоры с кроткою улыбкой. В темной ночи этой жизни Дышит зов к иной отчизне, Звон заоблачных соборов, Ткань светлей земных узоров. Есть намек на Мир Святыни, Есть оазисы в пустыне, Счастлив тот, кто ждет участья, Счастлив тот, кто верит в счастье. Все, на чем печать мгновенья, Брызжет светом откровенья, Веет жизнью вечно цельной, Дышит правдой запредельной. |
|
|