Н. С. Сироткин О проблеме субъекта и объекта в авангардизме |
Страница 8 из 8 Политические выступления дадаистов, тяготевших к анархизму и коммунизму, отражали не столько их позитивную программу – наличие позитивной программы противоречило бы эстетике дада, – сколько стремление к разрушению существующего, т. е. жёстко определённого, оформленного. Сам факт политической активности дадаизма указывает на то, что его нигилизм – в соответствии с исходными предпосылками авангарда – отнюдь не ограничивался сферой эстетического: как гласил один из манифестов, “дадаизм не противостоит жизни эстетически, но рвёт на части все понятия этики, культуры и внутренней жизни” [Называть 319]. Рассмотренные особенности поэтики и идеологии авангардистских течений в целом были направлены на преодоление противостояния субъекта в отчуждённом мире и объекта (Бога, закона, управляющего миром), на стирание грани между ними. Авангардисты стремились создать некое новое единство, в котором человек приобретал качества Бога, присваивая себе весь мир и получая возможность управлять этим новым миром, но утрачивал при этом свою определённость, свою индивидуальную уникальность9. Примечания 1 Ср.: “Тенденции субъективизма настолько распространены [в экспрессионизме. – Н. С.], что некоторые теоретики ставят знак равенства между экспрессионизмом и субъективизмом (ср. Р. Мюллер-Фрейенфельс, Поэтика, стр. 53-54)” [Нейштадт 126]. 2 Бенедикт Лившиц, рассказывая о том, как “будетляне” составляли манифест к сборнику “Садок Судей II”, писал: “Вспоминался Потебня” [Лившиц 410]. 3 В этом футуристы опирались на идеи П. Д. Успенского, в частности, на его книгу “Tertium organum: Ключ к загадкам мира”. На Успенского ссылается в одном из манифестов А. Кручёных [Русский футуризм 50] . См. также о “проблеме нового пространственного восприятия” в футуризме [К истории авангарда]. 4 Замечание о “магической функции” языка футуристов см. [Смирнов И. 134]. Сам Кручёных одной из причин возникновения зауми считал “религиозный экстаз” и ссылался на “заумный язык” хлыста ХVII в. Варлаама Шишкова; Велимир Хлебников в своих статьях связывал заумный язык (хотя и трактуемый иначе, чем у Кручёных) с народными заговорами и заклинаниями. Интересно свидетельство мемуариста о том, как автор “дыр бул щыл” читал свои стихи: “Подлинный сеанс шаманства. Передо мной был самый настоящий колдун, вертевшийся, покачивавшийся в такт ритму, притопывающий, завораживающе выпевавший согласные < …> Какое-то синтетическое искусство, раздвигающее рамки привычной словесности!” [Алексей Кручёных 162] 5 Ежи Фарино опирается на исследование: Mack D. Metaphoring as Speach Act: Some Happiness Conditions for Implicit Similes and Simple Metaphors // Poetics. 1975. № 2-3. Sv. 4. 6 Интересно, что такие же особенности отмечены в принципиально иной художественной системе – у Гомера. Вот как пишет об этом И. В. Шталь: “В мире, где всё однородно, где все предметы и лица, и явления даже, имеют одни и те же свойства, перенос [метафора] возможен лишь как наложение некоего признака на признак исконно или рудиментарно существующий, как интенсификация некоего признака, оживление, укрепление, усиление его” [Шталь И. В. Художественный мир гомеровского эпоса. М.: Наука, 1983. С. 230]. Ср. также замечание А. Ф. Лосева: “Гомер, а за ним и строгая классика, просто не различает искусства и жизни… Как жизнь есть творчество, так и искусство есть творчество” [Античная литература: Учебник для высшей школы / А. Ф. Лосев, Г. А. Сонкина, А. А. Тахо-Годи и др.; Под ред. А. А. Тахо-Годи. 3-е изд. М, 1981. С. 58]. Однако если в случае Гомера речь идёт об “эпическом синкретизме” (И. В. Шталь), где не существует “никакого различия между искусством и ремеслом, между эстетикой и производством” (А. Ф. Лосев), то в случае Маяковского следует говорить, очевидно, об “авангардистском синтетизме”. 7 Здесь можно предполагать влияние идей Н. Ф. Фёдорова, известного футуристам (см. [Русский футуризм 56, 446]). 8 О горе наш добрый каспар мёртв. / кто понесёт теперь пылающее знамя в косе. кто будет вертеть / кофемолку. кто заманит идиллическую косулю. / в море он сбивал с толку корабли словечком / параплюи [зонтик] а ветры он называл пчеловодом. 9 Ср. слова Е. Ковтуна о творчестве К. Малевича: “В созданном им жёстко детерминированном мире не может быть грехопадения [а значит, и страдания, смерти и т. д. – Н. С.], но нет и свободы воли, без чего нет личности, индивидуальности” [Ковтун 1996 111]. © Н. С. Сироткин, 2000. |
||||||||||
| « Пред. | След. » |
|---|
|
|