Анализ стихотворения Лермонтова "Поэт" |
 Анализ стихотворения Лермонтова "Поэт" Стоит обратить внимание на неоднозначность словосочетания "невольник чести" - с него часто начинают разговор о биографических подробностях гибели, тогда как в лермонтовском понимании, видимо, речь идёт не столько о светской чести, сколько о чести поэта, не способного изменить своей правде, своему данному свыше дару - слияние автора и героя крайне характерно для романтической поэтики. Употребление глаголов настоящего времени, обилие пунктуационных знаков, свидетельствующих об интонационной насыщенности, императивы по отношению к "толпе" - адресату Лермонтова - создают особый - ораторский - стиль первой части, называемый ещё инвективой (резко обличительным осмеянием). Резкое синтаксическое членение стиха, склонность к антитезам, повторениям, параллелизмам и к стиховым "формулам" - всё это ораторское обличие лермонтовского стиля служит выражению напряжённых контрастов между сущим и должным. Главное слово следующей строфы - убийца, совершенно лишённое романтической приподнятости. Он не противник, не неприятель, не дуэлянт, он - убийца, и отсюда - анафорические "не мог" в конце строфы. И вновь смерть Поэта мыслится как провидение, как "перст Судьбы": у убийцы "пустое сердце", он заброшен к нам "по воле рока", это не столько конкретное лицо, сколько исполнитель "приговора судьбы". Следующая часть стихотворения (23 строки) - элегия, наполненная пушкинскими реминисценциями. "Сражённый, как и он, безжалостной рукой" - аналогия с Ленским, трактуемым в данном тексте именно как романтический поэт; "Зачем от мирных нег..." - перекличка с пушкинским "Андреем Шенье". Да и "невольник чести", видимо, заимствован из посвящения к поэме "Кавказский пленник". Отсутствие элементов говорного стиха позволяет создать особую напевность строф. Вторая часть наполнена антитезами, иллюстрирующими невозможность понимания между поэтом и "светом", толпой. В первой части автор взывал к толпе, теперь обращается к поэту. Анализируя лексику, важно отметить соседство романтических элегических формул ("мирные неги", "пламенные страсти" и так далее) с элементами декламационного стиха. Это стихотворение - один из шагов на пути Лермонтова к превращению субъективной лирики в гражданскую. Конец пятой строфы перекликается с первой: "жажда мести" - "жажда мщенья", "оклеветанный молвой" - "коварный шёпот насмешливых невежд", "угас светоч" - "приют певца угрюм...". Изменения ритмического рисунка в пятой строфе вновь приводят к актуализации ораторских поэтических приёмов. Теперь речь идёт уже не о чести Поэта и не о его душе - погибло (убито) слово ("на устах его печать"). Последние шестнадцать строк, написанные, как вспоминают современники, чуть позже, требуют историко-биографического комментария и связываются с проблемами, затронутыми в пушкинской "Моей родословной". Употреблённые с большой буквы слова "Свобода, Гений и Слава" сближают стихотворение с традицией пушкинской "Вольности" и "Деревни", с декабристской поэзией. Важно отметить и тему справедливого суда, связанного в представлении Лермонтова с будущим: "Божий", "грозный", неподкупный суд, который невозможно обмануть. |
| « Пред. | След. » |
|---|
|
|