Анализ стихотворения Хлебникова«Есть запах цветов медуницы...» |
Страница 2 из 2 1.2. Творения Хлебникова, в которых упоминается мнимая единица v?1 (корень из нет-единицы), анализировались в работах [2], [4], [7], [12] и др. Продолжая эту линию исследований, мы попытаемся задать ещё один срез этой темы, выдвинув предположение о том, что “скрытой осью” рассматриваемого стихотворения является встреча двух “природ” в сознании одного человека. Эти две природы суть окружающая природа, за изменениями которой внимательно наблюдает натуралист-фенолог, и умопостигаемая природа, с которой имеет дело в своих мысленных построениях физик-теоретик. 1.3. Одним из источников нашей реконструкции послужили некоторые факты биографии Хлебникова, о которых мы считаем важным напомнить читателю. С одной стороны, огромное влияние оказал на поэта его отец, Владимир Алексеевич Хлебников (1857–1935) — орнитолог и лесовед, один из основателей Астраханского заповедника (1919). Отец привил своим сыновьям интерес к наблюдениям за природой, навыки работы натуралиста. Виктор Хлебников участвовал в работе Казанского общества естествоиспытателей, писал статьи по орнитологии и общей биологии. Вера Хлебникова даёт своему брату такую характеристику: Он был великим наблюдателем, от него, на вид равнодушного и безразличного ко всему окружающему, ничто не ускользало: никакой звук бытия, никакой духовный излом. Так он шёл по жизни, так он шёл по лесу, с таким отрешившимся видом, что даже птицы переставали его бояться, доверчиво посвящая в свои тайны. Цит. по: [1, 190] электронная версия воспоминаний В.В. Хлебниковой на www.ka2.ru С другой стороны, по окончании гимназии Виктор Хлебников поступил в 1903 г. на математическое отделение физико-математического факультета Казанского университета; правда, он проучился на нём только один семестр, подав в феврале прошение на отчисление. На следующий год он вновь поступил на естественное отделение этого же факультета, а в 1908 г. перевёлся в Петербургский университет. В состав профессоров математического отделения в это время входил Александр Васильевич Васильев (1853–1929) — известнейший деятель русского математического просвещения [3]. А.В. Васильев сыграл важную роль в ознакомлении широкой русской публики с идеями специальной теории относительности. В частности, он перевёл на русский язык речь Германа Минковского «Пространство и время», произнесённую 21 сентября 1908 г. в Кёльнском обществе естествоиспытателей, и напечатал её сначала в «Известиях Казанского физико-математического общества» (1910), а затем включил в 5-й выпуск «Новых идей в математике» (1914). 2. Физико-математический комментарий 2.1. Речь Минковского открывается следующей фразой: Отныне пространство само по себе и время само по себе должны обратиться в фикции и лишь некоторый вид соединения обоих должен ещё сохранять самостоятельность. [6, 137] В построении Минковского мир предстаёт псевдоевклидовым многообразием размерности (3 + 1); из трёх пространственных осей на рис. 1 изображена одна ось “x”. Координаты всех возможных событий или мировых точек определяются в некоторой произвольно выбранной инерциальной системе отсчёта (такой системе, где всякая материальная точка, на которую не действуют внешние силы, пребывает в состоянии покоя или прямолинейного и равномерного движения); одна из мировых точек принимается за начало координат. Важнейшую роль в этом построении играет пространственно-временной интервал s между началом отсчёта (0, 0) и любым другим событием (x, t), определяемый по формуле s2 = x2 – t2 (здесь расстояние измеряется в “световых секундах”, а скорость — в единицах скорости света). Для события, помещённого в начало координат, мир делится световым конусом s = 0 на внешнюю область s2 < 0 и внутреннюю область s2 > 0. Внутренняя область, в свою очередь, делится на абсолютное прошлое и абсолютное будущее. События абсолютного прошлого могли бы быть причиной данного события, события абсолютного будущего — его следствиями. События внешней области не имеют с данным событием никакой прямой причинно-следственной связи, поскольку эта связь не может осуществляться со скоростью, превышающей скорость света. 2.2. Переход от одной инерциальной системы отсчёта к другой, движущейся относительно первой прямолинейно и равномерно со скоростью u > 1, задаётся преобразованием Лоренца — “гиперболическим поворотом” с параметром ? = Arthu: Квадрат пространственно-временного интервала является инвариантом этого преобразования: x? 2 – t? 2 = x2 – t2. Световой конус отображается преобразованием Лоренца сам в себя: движение со скоростью света в одной инерциальной системе отсчёта остаётся движением со скоростью света и во всех прочих инерциальных системах отсчёта. Соответственно всякое событие будет находиться в одной и той же мировой области для всех наблюдателей, проходящих с произвольными досветовыми скоростями через начало координат. Именно поэтому в специальной теории относительности о внутренностях световых конусов говорят как об абсолютном прошлом и будущем. И напротив, надлежащим выбором системы отсчёта можно всякое событие из внешней области сделать одновременным с событием, принятым за начало координат. 2.3. Для того, чтобы продемонстрировать родство преобразований Лоренца (“гиперболических поворотов”) в псевдоевклидовом пространстве с обычными поворотами в евклидовом пространстве, Минковский предложил произвести формальную замену w = v?1 t, ? = v?1 ?, при которой гиперболический поворот становится обычным поворотом координатных осей xOw на угол ?, а квадрат пространственно-временного интервала определяется по формуле s2 = x2 + w2. Эту замену он сопроводил следующим замечанием: если ввести v?1t вместо t, ‹...› существо мирового постулатума можно выразить мистическою формулою: 3·105 км = v?1 сек. [6, 199] 3. “Физико-математическая” часть стихотворения Хлебникова 3.1. Вернёмся теперь к стихотворению «Есть запах цветов медуницы...» и произведём распрямление текстовых инверсий. Я (а точнее — мой отвлечённый строгий рассудок / отличённый от меня и уже тем самым не тождественный мне) есть v?1; я есть кол, вбитый в тайную точку раздела между прошлым и будущим. — И во всём этом присутствует запах цветов медуницы среди незабудок. 3.2. Кол — это, конечно, “отвес”, “перпендикуляр”. Отвес к чему? — конечно же, к оси времени! Чтобы увидеть этот отвес, вновь посмотрим на рис. 1, где ось “x” проведена перпендикулярно к оси “t”. Конечно, на “схеме мира” оси проводятся перпендикулярно с некоторой долей условности. Время само по себе отнюдь не “перпендикулярно пространству”: график не изображает саму реальность, но символически представляет существенные для этой реальности отношения. Но неизощрённый методической тренировкой ум воспринимает символическую форму натурально: “пространство перпендикулярно времени”. В качестве примера такого восприятия приведём сентенцию из трактата П.Д. Успенского «Tertium Organum» (1911): Если мы на секунду отрешимся от идеи трёхмерности пространства и возьмём его только, как нечто, находящееся в известном отношении ко времени, то мы увидим, что пространство можно рассматривать как линию, уходящую в бесконечность по направлению, перпендикулярному к линии времени. [8, 29] Это, конечно, описание чертежа, построенного Минковским, — но чертёж выдаётся за саму реальность, причём — с потерей некоторых существенных моментов (относительность одновременности etc.). 3.3. «Доски судьбы», II лист: Назовём существом А то, которое к прошлым и будущим векам человечества относится как к пространству и шагает по нашим столетиям, как по мостовой. Его душа будет мнимой по отношению к нашей, и его время даёт прямой угол по отношению к нашему. [11, III, 605]. Отрывок из «Досок судьбы»: Высота мысли есть отвес на прошлое и будущее, и на этом отвесе парит орёл моей мысли. [11, III, 655]. Запись в дневниковой книжке: Двигаясь в направлении, поперечном времени, мы легко видим горы будущего. Это движение, столь знакомое уму пророка, есть постройка высоты по отношению к ширине времени, т.е. создание добавочного размера. [11, III, 300]. Здесь излагается та же мысль, что и у П.Д. Успенского: находясь на оси времени, мы не можем видеть прошлого и будущего, поскольку эта ось загораживает их от нас. Но если мы отодвинемся в сторону от оси времени, выйдем в пятое измерение (три измерения — пространство, четвёртое — время, пятое — сознание), то сможем разглядеть её со стороны, причём тем лучше, чем выше поднимемся. Как пишет Успенский, наша мысль может подняться над плоскостью времени и увидать сзади весну и впереди осень, увидать одновременно распускающиеся цветы и созревающие плоды. Может заставить слепого прозреть и увидать дорогу, которую он прошёл, и которая лежит перед ним. [8, 25] 3.4. В качестве косвенного дополнения к этому разделу приведём дневниковую запись Хлебникова, источник которой нам удалось установить. В «Досках судьбы» (Лист 7, «Мера лик мира») содержится следующий отрывок, в котором употребляется математическая терминология: Есть некоторая величина ?, являющаяся ключом для пространства Лобачевского, пространства Евклида и Римана и определителем их судеб. ?2 = 0 для Евклида ? = 0. ?2 = –1 для Лобачевского ? = v?1. ?2 = +1 для Римана ? = v?1. Эта величина и есть ключ для судеб этих людей, также Гаусса, разделявшего взгляды Лобачевского. Замок пространств она поворачивала ключом направо и налево (цит. по: [7, 14]). Непосредственным источником этого отрывка послужил скорее всего фрагмент из книги А.В. Васильева «Введение в анализ» (из воспоминаний Петра Митурича известно, что эту книгу Хлебников брал с собой в последнюю поездку в Новгородскую губернию): Теории бикватернионов — комплексных чисел вида a + ?b, где a и b суть кватернионы, а ? новая комплексная единица, квадрат которой равен 0 для евклидова пространства, –1 для пространства Лобачевского и +1 для пространства Римана — соответствует теория винтов. [5, II, 173] Теория винтов развивалась казанским математиком А.П. Котельниковым («Винтовое исчисление», Казань 1896; «Проективная теория векторов», Казань 1899). 4. Запах цветов медуницы 4.1. И всё же ключ к стихотворению Хлебникова, настоящая его душа заключена в первых трёх строчках: Есть запах цветов медуницы / Среди незабудок / В том, что я... Стоит убрать их — и ничего не останется, всё пропадёт. Это уже само по себе хорошо, без комментария. Но попробуем понять, в чём тут дело; откуда, почему и зачем эти строчки пришли в расчерченный координатными осями мир. 4.2. Моменты бытия “Я”, существенные для понимания стихотворения Хлебникова. (1) Мнимая единица — чистое построение человеческого ума, символическая форма. Я как отвлечённый чистый рассудок. (2) Я = мысленно сконструированный наблюдатель за мировыми событиями в их абстрактном физико-математическом аспекте. Человек как местовременная точка [11, III, 295]; кол, вбитый в вершину светового конуса. (3) Я = реальный наблюдатель за живой природой. Медуница — первый весенний цветок. Незабудки расцветают в самом начале лета. И именно потаённые начальные моменты природных перемен отслеживает внимательный глаз фенолога (Глазами синими увидел зоркий / Записки стыдесной земли [11, III, 251]). // Когда цветут незабудки, медуницы уже давно отцвели. Но осталась память о них, запах. Прошлое, настоящее и будущее живут в одном человеке. Без него единство мира распадётся на множественность не связанных между собой “событий”. (4) В стихотворении «Сёстры-молнии» звучало: я — весёлый корень из нет-единицы. [11, I, 418]. Но есть и другая сторона дела. В словах отвлечённый строгий слышится: “помрачённый убогий”. А мнимые числа становятся “исчезающими тенями несуществующих величин” (Лейбниц). И, как сказано в четверостишии из поэмы «Любовь приходит страшным смерчем...» (1911–12, [11, II, 55]), десять лет спустя почти дословно воспроизведённом в сверхпоэме «Зангези» (1920–22, [11, II, 341]): Если кто сетку из чисел Набросил на мир, Разве он ум наш возвысил? Нет, стал наш ум ещё более сир! 4.3. Следует сказать, что наша интерпретация роли медуниц и незабудок представляется нам более природосообразной, нежели толкование В.П. Григорьева: „Медуница как медонос представляет в этом стихотворении будущее, незабудки — прошлое, то, что не должно быть забыто“ [10, 677]. 4.4. И — наконец — отдельные детали: (1) Есть корень из нет - единицы. Как здесь ударяют друг в друга эти есть и нет! (2) Д.А. Пашкин в частном сообщении замечает, что данное стихотворение представляет собой анаграмматический акростих: 4–8 строки дают акростих МЕТКИ, а 1–3, прочитанные в обратном порядке — ВСЕ. То есть наблюдается структура „ВСЕ МЕТКИ“, а слово Кол вынесено графически специально, чтобы не нарушать этой структуры. // Кажется, что здесь мы имеем дело с “полупреднамеренным” акростихом, когда поэт замечает, что первые буквы строк сами складываются в осмысленную фразу, и подбирает оставшиеся строки так, чтобы они эту фразу завершили. С этой целью синтаксический параллелизм 2-стопного ямба (“К тому, что было, / К тому, что будет”) преобразуется в записанный в две строки 5-стопный ямб (К тому, что было, / И тому, что будет). (3) В издании [9], подготовленном Р.В. Дугановым, предпоследняя строка И тому, что будет, завершается запятой. В издании [10], подготовленном В.П. Григорьевым, в конце этой же строки стоит точка, так что слово Кол становится отдельным предложением; эта публикация сопровождается следующим текстологическим комментарием: «Стихи 1923:15; печ. по. V, 93 (с учётом автографа ЦГАЛИ)». Не имея возможности самостоятельно осмотреть источники, ограничусь следующим замечанием. В [10, 100] приведены автограф стихотворения Хлебникова «Зверь + число» и вариант, предложенный публикатором; нетрудно видеть, что значительная часть проставленных в публикации знаков препинания в автографе отсутствует, и публикатор руководствовался при их расстановке собственным разумением. Та же ситуация — и с рукописями стихотворения «Признание» [10, 377] и поэмы «Синие оковы» [10, 365]. Не обстоят ли дела схожим образом и с нашей точкой/запятой? (4) Цветы в других стихотворениях Хлебникова: лютиков жёлтый пучок, золотая мать-мачеха, на оврагах мать-мачеха золотыми звёздочками. Жёлтое и голубое (солнце и небо, цветы и глаза поэта). Благодарности Большую помощь в работе над этой статьёй мне оказали И.Е. Лощилов (Новосибирск) и Д.А. Пашкин (Тюмень). Я выражаю им свою глубокую благодарность. Литература 1. Аристов В. Виктор становится Велимиром. В кн.: Аристов В. Страницы славной истории: Рассказы о Казанском университете. Изд-во Казанск. ун-та, 1987, с. 184–200. электронная версия указанной работы на ka2.ru 2. Бабков В.В. Между наукой и поэзией: метабиоз Велимира Хлебникова. Вопросы истории естествознания и техники. 1987, №2, с. 136–147. электронная версия указанной работы на ka2.ru 3. Бажанов В.А. Александр Васильевич Васильев, 1853–1929: Ученый, организатор науки, общественный деятель. Изд-во Казанск. ун-та, 2002. 4. Бёмиг М. Время в пространстве: Хлебников и “философия гиперпространства”. Вестник Общества Велимира Хлебникова. Вып. 1. М., 1996, с. 179–194. электронная версия указанной работы на ka2.ru 5. Васильев А.В. Введение в анализ. Вып. 1. Учение о целом положительном числе. Вып. 2. Обобщение понятия о числе. Казань, 1904. 6. Минковский Г. Пространство и время. Пер. А. В. Васильева. Известия Казанского физ.-мат. об-ва, 16 (1910), № 4, с. 137–155. 7. Никитаев А.Т. Мнимые числа в творчестве Велимира Хлебникова. Поэтический мир Велимира Хлебникова. Межвузовский сборник научных трудов. Вып. 2. Астрахань, 1992, с. 12– 21. электронная версия указанной работы на ka2.ru 8. Успенский П.Д. Tertium Organum. Ключ к загадкам мира. СПб., 1911. (Репринт: СПб, Андреев и сыновья, 1992) 9. Хлебников В. Стихотворения. Поэмы. Драмы. Проза. М., Сов. Россия, 1986. 10. Хлебников В. Творения. М., Сов. писатель, 1987. 11. Хлебников В. Собрание сочинений. В 3 т. СПб., Академический проект, 2001. 12. Weststeijn W.G. Велимир Хлебников и четвёртое измерение. Russian Literature, 38 (1995), c. 483–492. |
||||
| След. » |
|---|
|
|