Стихотворения Бунина |
Страница 3 из 3 ДЕНЬ ГНЕВА: АПОКАЛИПСИС, IV …И Агнец снял четвертую печать. И услыхал я голос. Говоривший: «Восстань, смотри!» И я взглянул: конь бледен, На нем же мощный всадник – Смерть. И Ад За нею шел, и власть у ней была Над четвертью земли, да умервщляет Мечом и гладом, мором и зверями. И пятую он снял печать. И видел Я под престолом души убиенных, Вопившие: «Доколе, о Владыко, Не судишь Ты живущих на земле За нашу кровь?» И были им даны Одежды белоснежные, и было Им сказано: да почиют, покуда Сотрудники и братья их умрут, Как и они, за словеса Господни. Когда же снял шестую он печать, Взглянул я вновь, и вот – до оснований Потрясся мир, и лик луны – как кровь; И звезды устремились вниз, как в бурю Незрелый плод смоковницы, и небо Свилось, как свиток хартии, и горы Колеблясь, с места сдвинулись; и все Цари земли, вельможи и владыки, Богатые и сильные, рабы И вольные – все скрылися в пещеры, В ущелья гор, и оворят горам И камням их: «Падите и сокройте Нас от лица Сидящего во славе И гнева Агнца: ибо настает Великий день Его всесильной кары!» 1903—1905 ГРОБНИЦА САФИИ Горный ключ по скатам и оврагам, Полусонный, убегает вниз. Как чернец, над белым саркофагом В синем небе замер кипарис. Нежные, как девушки, мимозы Льют над ним узор своих ветвей, И цветут, благоухают розы На кустах, где плачет соловей. Ниже – дикий берег и туманный, Еле уловимый горизонт: Там простор воздушный и безгранный, Голубая бездна – Геллеспонт. Мир тебе, о юная! Смиренно Я целую белое тюрбэ: Пять веков бессмертна и нетленна На Востоке память о тебе. Счастлив тот, кто жизнью мир пленяет. Но стократ счастливей тот, чей прах Веру в жизнь бессмертную вселяет И цветёт легендами в веках! 1903—1905 ПРИЗРАКИ Нет, мертвые не умерли для нас! Есть старое шотландское преданье, Что тени их, незримые для глаз, В полночный час к нам ходят на свиданье, Что пыльных арф, висящих на стенах, Таинственно касаются их руки И пробуждают в дремлющих струнах Печальные и сладостные звуки. Мы сказками предания зовем, Мы глухи днем, мы дня не понимаем; Но в сумраке мы сказками живем И тишине доверчиво внимаем. Мы в призраки не верим; но и нас Томит любовь, томит тоска разлуки… Я им внимал, я слышал их не раз, Те грустные и сладостные звуки! 1905 Мы встретились случайно… Мы встретились случайно, на углу. Я быстро шел – и вдруг как свет зарницы Вечернюю прорезал полумглу Сквозь черные лучистые ресницы. На ней был креп, – прозрачный легкий газ Весенний ветер взвеял на мгновенье, Но на лице и в ярком свете глаз Я уловил былое оживленье. И ласково кивнула мне она, Слегка лицо от ветра наклонила И скрылась за углом… Была весна… Она меня простила – и забыла. 1905 САПСАН В полях, далеко от усадьбы, Зимует просяной омет. Там табунятся волчьи свадьбы, Там клочья шерсти и помет. Воловьи ребра у дороги Торчат в снегу – и спал на них Сапсан, стервятник космоногий, Готовый взвиться каждый миг. Я застрелил его. А это Грозит бедой. И вот ко мне Стал гость ходить. Он до рассвета Вкруг дома бродит при луне. Я не видал его. Я слышал Лишь хруст шагов. Но спать невмочь. На третью ночь я в поде вышел… О, как была печальна ночь! Когтистый след в снегу глубоком В глухие степи вел с гумна. На небе мглистом и высоком Плыла холодная луна. За валом, над привадой в яме, Серо маячила ветла. Даль над пустынными полями Была таинственно светла. Облитый этим странным светом, Подавлен мертвой тишиной, Я стал – и бледным силуэтом Упала тень моя за мной. По небесам, в туманной мути, Сияя, лунный лик нырял И серебристым блеском ртути Слюду по насту озарял. Кто был он, этот полуночный Незримый гость? Откуда он Ко мне приходит в час урочный Через сугробы под балкон? Иль он узнал, что я тоскую, Что я один? что в дом ко мне Лишь снег да небо в ночь немую Глядят из сада при луне? Быть может, он сегодня слышал, Как я, покинув кабинет, По темной спальне в залу вышел, Где в сумраке мерцал паркет, Где в окнах небеса синели, А в этой сини четко встал Черно-зеленей конус ели И острый Сириус блистал? Теперь луна была в зените, На небе плыл густой туман… Я ждал его, – я шел к раките По насту снеговых полян, И если б враг мой от привады Внезапно прянул на сугроб,— Я б из винтовки без пощады Пробил его широкий лоб. Но он не шел. Луна скрывалась, Луна сияла сквозь туман, Бежала мгла… И мне казалось, Что на снегу сидит Сапсан. Морозный иней, как алмазы, Сверкал на нем, а он дремал, Седой, зобастый, круглоглазый, И в крылья голову вжимал. И был он страшен, непонятен, Таинственен, как этот бег Туманной мглы и светлых пятен, Порою озарявших снег,— Как воплотившаяся сила Той Воли, что в полночный час Нас страхом всех соединила — И сделала врагами нас. 1905 В лесу, в горе, родник, живой и звонкий… В лесу, в горе, родник, живой и звонкий, Над родником старинный голубец С лубочной почерневшею иконкой, А в роднике березовый корец. Я не люблю, о Русь, твоей несмелой Тысячелетней, рабской нищеты. Но этот крест, но этот ковшик белый… Смиренные, родимые черты! 1905 СЫН ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ: АПОКАЛИПСИС, I Я, Иоанн, ваш брат и соучастник В скорбях и царстве Господа, был изгнан На Патмос за свидетельство Христа. Я осенен был духом в днень воскресный И слышал над собою как бы трубный Могучий глас: «Я Альфа и Омега». Я обратился, дабы видеть очи Того, кто говорит, и обратившись, Я видел семь светильников златых. И посреди их пламенников – мужа, Подиром облеченного по стану И в поясе из золота – по персям. Его глава и волосы сияли, Как горный снег, как белая ярина, И точно пламень огненный – глаза. Стопы его – халколиван горящий, Как будто раскаленные в горниле, И глас его был шумом многих вод. Семь звезд в его деснице, меч струился Из уст его, и лик его – как солнце, Блистающее в славе сил своих. И, увидав, я пал пред ним, как мертвый. 1903—1906 СОН Из книги пророка Даниила Царь! Вот твой сон: блистал перед тобою Среди долин огромный истукан, Поправший землю глиняной стопою. Червонный лик был истукану дан, Из серебра имел он грудь и длани, Из меди – бедра мощные и стан. Но пробил час, назначенный заране, — И сорвался в долину сам собой Тяжелый камень с дальней горной грани. Царь! Пробил час, назначенный судьбой: Тот камень пал, смешав металлы с глиной, И поднял прах, как пыль над молотьбой. Бог сокрушил металла блеск в единый И краткий миг: развеял без следа, А камень стал великою вершиной. Он овладел вселенной. Навсегда. 1903-1906 БАБА-ЯГА Гулкий шум в лесу нагоняет сон — К ночи на море пал сырой туман. Окружен со всех с четырех сторон Темной осенью островок Буян. А еще темней – мой холодный сруб, Где ни вздуть огня, ни топить не смей. А в окно глядит только бурый дуб, Под которым смерть закопал Кощей. Я состарилась, изболелась вся — Десять сот годов берегу ларец. Будь огонь в светце – я б погрелася, Будь дрова в печи – похлебала щец. Да огонь – в морях мореходу весть, Да на сотню верст слышен дым от лык… Черт тебе велел к черту в слуги лезть, Дура старая, неразумный шлык! |
|||||
| « Пред. | След. » |
|---|
|
|